Подбельский
Шрифт:
Гусев помог Подбельскому представить яснее картину состояния связи на фронте. Оказалось, что существуют только должности начальников связи при штабах армий, но штатов при них никаких нет.
— Нам придано мало рабочих колонн, — говорил Гусев. — И они не успевают справляться с восстановлением даже постоянных линий, не хватает связистов, мастерских для ремонта телеграфного оборудования.
Подбельский обещал помочь.
— Надо только лучше оберегать оборудование и охранять линии связи, — посоветовал он. — На Тамбовском участке повсюду на дорогах валяются срубленные телеграфные и телефонные столбы, оборванные провода.
В тот
ОСОБОУПОЛНОМОЧЕННЫЙ ЦК и ВЦИК
В первых числах мая 1919 года Вадим Николаевич снова был направлен Центральным Комитетом партии в Тамбов.
Наступление Колчака на Восточном фронте чрезвычайно осложнило обстановку в стране. ЦК РКП (б) призвал всех трудящихся встать на защиту Родины. В апреле Совнарком объявил общую мобилизацию рабочих и крестьян. Чтобы помочь местным организациям провести мобилизацию, ЦК послал в ряд губерний крупных партийных работников. В Тамбове среди руководителей губернии Вадим Николаевич обнаружил некоторую растерянность. Надо было принимать срочные меры.
По предложению Подбельского 9 мая был создан мобилизационный центр. В него вошли: особоуполномоченный ЦК партии и ВЦИК, представитель губкома партии и губернский военный комиссар.
Центр прежде всего назначил уполномоченных по всем двенадцати уездам губернии. Подбельский вместе с губкомом партии кропотливо подбирал кандидатов на эту ответственную работу. Он тщательно проинструктировал каждого уполномоченного.
В стране в это время была объявлена партийная мобилизация: «Коммунисты — на фронты гражданской войны!», «Коммунисты — в первые ряды защитников советской власти!» Призыв партии нашел горячий отклик во всех партийных организациях страны. По требованию ЦК Тамбовский губком через каждые три дня телеграфно сообщал о количестве мобилизованных. За две недели — с 11 по 24 мая — мобилизовано было 785 коммунистов. Мобилизация началась 11 мая, а уже 15 мая была сформирована и отправлена на фронт первая рота коммунистов. Кроме того, в особый отряд в Москву направлено 20 коммунистов, на командные курсы — 16. Союз молодежи мобилизовал 68 молодых тамбовцев.
Получив от революции землю и «замирение», крестьянство не хотело ничего слышать о мобилизации, о войне. Особенно сильны были эти настроения в районах, еще не испытавших белогвардейского вторжения. «Пусть воюет, кто хочет, белые, может, сюда и не придут, а если и придут, так, глядишь, они уж и не так страшны. Мое дело — землю пахать». Приблизительно так рассуждала часть крестьянства и уклонялась от мобилизации в Красную Армию. Кулаки, эсеры, белогвардейцы всячески поддерживали среди крестьян такие настроения, подкрепляя их самыми невероятными слухами. Дезертирство в начале 1919 года представляло серьезное бедствие.
Немало дезертиров встречалось и на Тамбовщине. Во многих волостных исполкомах засели кулаки. Они не только не вели с дезертирами никакой борьбы, но и укрывали их. В этом убедился
Вечером 28 мая 1919 года особоуполномоченный ЦК партии и ВЦИК продиктовал телеграмму в Москву:
«Следует издать специальное постановление Совета Обороны о привлечении к суровой ответственности вплоть до расстрела официальных представителей власти, которые потворствуют дезертирству».
Затем, беседуя с товарищами в губкоме партии, Подбельский как бы продолжил изложенную в телеграмме мысль:
— Дезертирство сейчас — один из самых опасных врагов. И пока не будут приняты меры во всероссийском масштабе, борьба с дезертирством не будет успешной.
…Положение в губернии с каждым днем обострялось. Кулаки пугали крестьян скорым крахом Советов, саботировали советские законы, скапливали силы и готовились к решительной схватке. Назревала угроза крупного мятежа.
В деревне Малая Лазовка Тамбовского уезда в конце мая состоялась сходка. Председатель волостного исполкома вошел в сборную избу, когда она была уже переполнена. С ним был гость, но в темноте, за клубами дыма, никто его толком и не разглядел. Гость поздоровался. На минуту воцарилась тишина, и председатель объявил, что в село приехал народный комиссар из Москвы и хочет поговорить с крестьянами.
Подбельский — он был этим московским гостем — рассказал о тяжелом положении страны, о значении революции, о том, что она дает рабочим и крестьянам, о Ленине. Говорил он и о том, что весь народ сейчас должен подняться на разгром врага, и потому нельзя никак мириться с дезертирством.
К столу подошел бедняк Семен Яркин. Все знали, что он горой стоит за советскую власть. Знали, что он не из ленивых и не из трусливого десятка. Семен Яркин мял фуражку, пытаясь найти нужные слова.
— Так что считаю, что товарищ комиссар из Москвы правду нам сказал, — начал он. — Надо нам всем помочь новой советской власти всех генералов выгнать, а тогда у нас и спрос с власти больший будет…
Яркин закончил тем, что просил считать его добровольцем Красной Армии.
Вадим Николаевич подошел к Яркину, крепко пожал его большую заскорузлую руку.
— Спасибо, от всей нашей власти спасибо вам, товарищ Яркин. Только как же с вашей семьей, с детками?
Сходка зашумела. Послышались возгласы:
— Не дадим его жинку и детишек в обиду! Пускай только воюет, как положено…
Собрание решило построить семье Семена Яркина новую хату. Кроме того, записали в протокол собрания: в три дня всех дезертиров, которые скрываются в деревне, отправить на фронт, а кто не захочет пойти, тех предать властям как врагов республики.
Немало в те дни прошло подобных собраний по губернии. Разные были эти собрания. Где верх брали честные советские люди, а где и кулакам удавалось натравить людей на советскую власть. Но как бы то ни было, дезертиров с каждым днем становилось все меньше, а на фронт уходили все новые и новые отряды добровольцев, в первую очередь коммунистов.
Как уполномоченный ЦК и ВЦИК на Тамбовском участке фронта, Подбельский постоянно выезжал на переднюю линию фронта, на самые опасные его участки, много времени проводил среди действующих частей Красной Армии. Он видел, в каких неимоверно трудных условиях воюет Красная Армия. Вооружения и боеприпасов мало, не хватает обмундирования — шинелей, сапог и даже обмоток и портянок.