Подарок
Шрифт:
Одной рукой лаская грудь, другой — нежный бугорок между раздвинутыми ногами, он целовал затылок, шею, плечи, терся о них лицом, путаясь в шелковистых, разметавшихся по спине волосах. Карен еле слышно застонала и этот воркующий звук лишил его последних остатков самообладания. Снова наклонив девушку вперед, Дел в бешеном темпе заработал бедрами, пока не почувствовал, что взрыв уже близок. Еще мгновение — и он замер, содрогаясь и изливаясь в нее. Медленно выскользнул и лег на бок, притягивая ее к себе и прижимаясь горящим лицом
Сердце бешено колотилось — где-то далеко-далеко.Тело было пустым и легким, как мыльный пузырь. Наверное, он умер и попал в рай. Эта его мысль рассмешила, но сил улыбнуться тоже не было.
Через насколько минут Карен пошевелилась, встала и, чуть пошатываясь, пошла в ванную. Снова раздался плеск воды.
Шевелиться не хотелось — тело было переполнено блаженной ленью. Усилием воли он заставил себя встать, натянул многострадальные трусы, убедился, что пицца еще вполне съедобна и включил чайник.
Когда Карен вышла, умытая и причесанная, завтрак уже ждал ее. Дел тоже побежал в ванную, a она, съев пару кусков пиццы, с удовольствием налила себе вторую чашку кофе.
Через несколько минут, выйдя из душа, он был уже вполне в форме, силы почти вернулись — лишь тело все еще казалось непривычно легким.
— Тебе кофе налить? — спросила девушка, обернувшись.
— Две ложки сахару, — он подошел к зеркалу, пытаясь причесать мокрые волосы.
— Твое предложение все еще в силе? Ты отвезешь меня домой?
— Да, конечно, — Дел улыбнулся, вспомнив, как ночью задал Карен тот же вопрос.
Ей понравилась его улыбка — неожиданно добрая для такого жесткого лица. Сегодня он выглядел моложе, менее отстраненным и замкнутым, из глаз исчезло то болезненное напряжение, которое так встревожило ее ночью, и стало видно, что они темно-карие, как у собаки. И вчера он не улыбался — ни разу за весь вечер.
Усевшись, наконец, за стол, он с удовольствием отхлебнул кофе и откусил кусок изрядно пересушенной пиццы.
— Спасибо, — она встала, — у тебя очень вкусный кофе.
Пожав плечами, Дел снова улыбнулся — заваривать кофе он и в самом деле умел хорошо. К сожалению, этим и ограничивались его способности в кулинарии, всю остальную еду он предпочитал или покупать готовой, или — еще лучше — заказывать по телефону, не выходя из квартиры.
Девушка пошла переодеваться и, когда через пару минут появилась, снова в том же заляпанном плаще без пуговиц и изумрудных босоножках, он был уже полностью одет и готов ехать.
— Ты давно здесь живешь? — спросила она, выходя из квартиры.
— Полгода. А что?
— Интересная у тебя квартира. Никогда такой не видела.
— Там все осталось от предыдущего жильца. Он был каким-то художником, так мне сказал агент.
Его машина — темно-синий «Крайслер» с блестящей хромированной отделкой — была куплена всего полгода назад. Мощная и сверкающая, она привлекла
— Где ты живешь? — спросил он, выруливая с подземной стоянки.
Карен назвала адрес и он повернул к туннелю, стараясь ехать не слишком быстро — ему хотелось еще немного поговорить с ней. Неважно даже, о чем — это было приятно само по себе.
— Ты сегодня не будешь работать?
— Ни сегодня, ни завтра.
— Думаешь, до послезавтра синяки пройдут?
— Так болеть уже не будет, опухоль спадет, а остальное можно и гримом замазать.
Проехали туннель.
— Карен, ты одна живешь?
— Не совсем одна, с кошкой, — она улыбнулась. — Ну вот мы и приехали, здесь я живу.
Огромный многоквартирный дом из красного кирпича с выщербленными колоннами и арками растянулся на полквартала. Стены были разрисованы и расписаны до второго этажа.
— Ну, я пошла. Счастливо!
Он хотел еще что-то сказать, но девушка выскользнула из машины и пошла к дому. Перейдя улицу, обернулась, улыбнулась и помахала ему рукой. Внезапно Дел с ужасом понял, что не спросил у нее ни телефона, ни адреса, хотел выскочить из машины и догнать — но она уже скрылась под аркой.
Некоторое время он ехал, сам не зная, куда и зачем, потом резко свернул в боковую улочку, затормозил и уставился вперед, ничего не видя перед собой. Медленно нагнулся и уткнулся лбом в руль.
Вот и все. А он даже не поцеловал ее — ни разу.
В машине слабо пахло ее волосами, и, закрыв глаза, можно было вообразить, что девушка все еще сидит рядом.
Нужно ехать домой. После обеда — на сеанс к Ларсу, лежать на дурацкой кушетке и рассказывать ему обо всем, что произошло за эти несколько дней. И об этом — тоже? А вечером — снова в какой-нибудь бар.
Так он просидел несколько минут, затем поднял голову и посмотрел вокруг. Светило яркое солнце, тени от деревьев темными полосами расчерчивали асфальт. В голове, снова и снова, крутилась одна фраза: «Нужно жить дальше... Нужно жить дальше...» — и почему-то казалось, что в жизни не было и не будет ничего страшнее этой простой мысли.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Заведение называлось «Азалия». Над дверью ярким неоном мигало заманчивое «Стриптиз-шоу— горячие девушки на любой вкус», а на самой двери красовалось предупреждение: «Вход только для взрослых». Дел счел себя достаточно взрослым, чтобы войти, и выбрал столик поближе к эстраде.