Подарок

Ахерн Сесилия

— Мне надо пройти, — говорил он, ни к кому не обращаясь и пытаясь протиснуться сквозь толпу к лифтам. Чьи-то руки хватали его, не пускали, вовлекали в танец, кто-то преграждал ему путь, проливая вино на его костюм.

— Мне надо пройти, — повторял он все настойчивее.

У него колотилось сердце, волнами подкатывала тошнота, казалось, кто-то чужой оккупировал его тело и всячески портит ему жизнь, ведя к погибели.

— У отца семидесятилетие, мне надо там быть, — говорил он, проталкиваясь к лифтам. Наконец он добрался до лифтов, нажал кнопку вызова и, не оборачиваясь,

понуро стал ждать.

— Лу! — Он услышал, что его зовут, но не обернулся на зов. — Лу! Можно вас на минутку? — Но и тут он не обернулся, продолжая следить за мелькавшими на панели этажами и нетерпеливо дергая ногой от желания поскорее, пока не поздно, укрыться в кабине лифта.

Он почувствовал на плече чью-то руку.

— Лу! Я же звал вас. — Сказано это было вполне дружелюбно.

Он обернулся.

— А-а, мистер Патерсон! Здравствуйте. — Лу понимал, что говорит раздраженно, но единственным его желанием было уехать из офиса. Он обещал это Рут и потому поспешно потянулся к кнопке. — Я немножко тороплюсь, знаете ли, у моего отца юб…

— Я не задержу вас. Обещаю. Честное слово. — Лу ощутил руку мистера Патерсона на своем плече.

— Хорошо. — Закусив губу, Лу повернулся к нему.

— Ну, надеюсь, если вы не против, мы сможем поговорить в моем кабинете, — улыбнулся мистер Патерсон. — Вы хорошо себя чувствуете? А то вид у вас какой-то встрепанный.

— Нет, все в порядке. Просто я тороплюсь очень, — Он позволил начальнику взять его под руку.

— Да, конечно. Вы же всегда торопитесь, — засмеялся мистер Патерсон.

Он провел Лу в свой кабинет, и они уселись друг против друга в старые кресла, обитые коричневой кожей, в уголке кабинета. На лбу Лу сверкали капли пота. Он чувствовал запах своего пота и надеялся только, что мистер Патерсон этого не чует. Он потянулся к стоявшему перед ним стакану с водой, дрожащей рукой поднес его ко рту и стал жадно пить под пристальным взглядом мистера Патерсона.

— Может, хотите чего-нибудь покрепче, Лу?

— Нет, мистер Патерсон. Спасибо.

— Зовите меня Лоренсом, пожалуйста. — Мистер Патерсон покачал головой. — Честное слово, Лу, обращаясь ко мне «мистер», вы заставляете меня чувствовать себя каким-то учителем на кафедре.

— Простите, мистер Пат…

— Ну а я все же выпью. — И встав, мистер Патерсон направился к бару и налил себе из хрустального графина коньяку. — Так вы уверены, что не хотите? — предложил он опять. — «Реми XO»! — И он потряс в воздухе графином, как бы дразня Лу.

— Хорошо, спасибо, я выпью тоже.

Лу улыбнулся, чуть успокоившись. Паническое желание во что бы то ни стало поскорее бежать несколько улеглось.

— Вот и чудесно, — улыбнулся мистер Патерсон. — А теперь, Лу, давайте поговорим с вами о вашем будущем. Каким временем вы располагаете?

Лу сделал глоток дорогого коньяка и, вернувшись в комнату, к действительности, прикрыл часы манжетой, чтобы не отвлекаться. Он приготовился получить повышение, приготовился к тому, что его отменно начищенные ботинки пойдут по стопам Клиффа, но не в направлении лечебного учреждения, в котором тот теперь находился, а к его кабинету наверху,

кабинету, откуда открывался такой замечательный вид на Дублин. Дыша всей грудью, Лу отводил взгляд от тикающих на стене часов и старался выкинуть из головы мысль о празднике в честь отца. Дело того стоило. Все его поймут. Да в сутолоке праздника, среди веселья, они и не заметят его отсутствия.

— Любым, какое вам будет угодно мне уделить, — нервно ответил Лу, гоня от себя настойчиво вопивший в его уши голос.

23

Сюрприз!

Когда Лу прибыл к месту проведения юбилейного ужина — прибыл с опозданием, — он был весь мокрый от пота, как это бывает, когда отступает лихорадка, и это несмотря на декабрьский холод, пробиравший до костей, холод, от которого немели суставы, а все тело сотрясалось, словно подхваченное вихрем. Он запыхался, и одновременно его тошнило. Он был возбужден и испытывал облегчение и в то же время мучительную усталость.

Он принял решение праздновать юбилей отца в знаменитом здании, которым так восхищался Гейб в день их первого знакомства. Выстроенное в форме паруса, подсвеченное синими прожекторами, здание, за проектирование которого их компания получила награду, несомненно должно было поразить и отца, и их съехавшихся из разных мест родственников. Прямо перед фронтоном сияла рождественскими огнями корабельная мачта — это был корабль викингов.

Возле входа он увидел Марсию — стоя снаружи, она пререкалась с коренастым, облаченным в черное швейцаром. Рядом переминалась с ноги на ногу, желая согреться, толпа человек из двадцати. Люди кутались в пальто и шарфы и, видно, сильно мерзли.

— Привет, Марсия! — весело воскликнул Лу. Ему не терпелось прервать их спор, тут же объявив Марсии о своем повышении, но он прикусил язык — первой об этом надлежало узнать Рут.

Марсия повернулась к нему лицом, и он увидел, что глаза у нее покраснели и вспухли, а тушь на ресницах размазалась.

— Лу, — сквозь зубы проговорила она.

Ее раздражение не только не прошло, но усилилось и было теперь направлено на него.

Сердце его екнуло и ушло в пятки, что было странно, так как обычно его не очень заботило мнение сестры и ее отношение к нему. Но сегодня это его почему-то задело.

— Что не так?

Она отделилась от толпы и устремилась к нему.

— Я уже час пытаюсь до тебя дозвониться!

— Я был на корпоративе. Я же предупреждал. А в чем дело?

— Дело в тебе! — Голос ее дрожал, и говорила она сердито и грустно. Потом она глубоко вздохнула, медленно перевела дух. — У папы день рождения, и это праздник в его честь. Я не стану портить ему праздник, испорченный и без того, затевая ссору с тобой, и поэтому попрошу только, чтобы ты приказал этому хаму впустить на праздник наших родных! Родных… — она повысила голос почти до визга, — съехавшихся сюда со всей страны, чтобы разделить с нами радость! — Теперь она чуть не плакала. — Чтобы провести этот вечер с папой! А вместо этого он сидит там, наверху, в одиночестве, а его гостей гонят от дверей! Пятеро из них уже отправились домой!