Подарок судьбы

Картленд Барбара

— Но почему? Почему ты не хочешь согласиться на мое предложение?

— Истинная причина, помимо всех прочих соображений о моральной стороне вопроса, кроется в том, что я тебя не люблю.

— Ты привыкнешь ко мне и постепенно полюбишь.

Джемма покачала головой:

— Любовь — не привычка. Это нечто иное. Она либо есть, либо ее нет, и ничего тут не поделаешь и не изменишь.

В ее голосе прозвучали безнадежные нотки, из чего Фредди заключил, что она говорила сейчас не только о себе.

— Ты

имеешь в виду, — спросил он, — что Валайент все еще влюблен в твою отвратительную, избалованную кузину?

— Конечно. Он может сколько угодно говорить о том, что ненавидит ее, но он постоянно о ней думает и любит так же, как и… всегда любил.

От внимания Фредди не ускользнули тоскливые нотки в голосе Джеммы.

— Кажется, я понял, почему ты мне отказываешь, — медленно сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты любишь его!

Джемма ничего не ответила, и он спросил снова, уже более настойчиво:

— Ты в самом деле его любишь, Джемма? Она сокрушенно вздохнула и опустила голову.

— Да, я люблю его. Думаю, что я любила его всегда, с тех самых пор, когда впервые увидела его, явившегося с визитом к Ниобе. Или, может, когда в первый раз прочитала его письма — полные страсти и любви… Ниоба всегда давала мне их читать… А я воображала, что эти пылкие слова обращены ко мне… Сама я даже не надеялась, что кто-нибудь когда-нибудь напишет мне что-либо подобное…

Не в силах спокойно выслушивать печальную исповедь Джеммы, Фредди встал, прошелся по комнате, потом подошел к окну и уставился невидящим взором на грязный, неубранный двор.

— Итак, я понял, что у меня нет ни единого шанса, — грустно сказал он.

— Конечно, нет, — ответила Джемма. — Ведь ты не захочешь вызвать скандал… сбежав с замужней женщиной… да к тому же с женой твоего лучшего друга! Подумай, что будут говорить в свете! Возможно, Валайент и рассмеется, но все равно… ты погубишь свое доброе имя… я очень и очень хорошо к тебе отношусь, Фредди… и поэтому никогда, никогда не решусь на такой поступок.

— Ты опекаешь меня так же, как и Валайента, — с кривой усмешкой произнес Фредди. — Ах, что за трогательная материнская забота!

Джемма засмеялась:

— Как ты прав! Именно такие чувства я к вам обоим испытываю… словно мать, которая постоянно тревожится за двоих своих сыновей… непредсказуемых, но очень нежно… любимых.

Фредди резко отвернулся от окна.

— Если будешь говорить со мной таким тоном, — заявил он, — я украду тебя, как бы ты меня ни уговаривала! Я увезу тебя, разодену в бриллианты и научу быть счастливой. Мне невыносимо видеть твое грустное лицо и тоску одиночества в глазах. Джемма поразилась:

— Неужели я… и в самом деле так выгляжу?

— Лишь когда Валайент делается особенно невыносимым или ты задумываешься над тем, где

вам взять денег, чтобы купить немного еды, и что вам делать дальше. А поскольку так бывает почти всегда…

Джемма растерянно посмотрела на него, и Фредди, словно спохватившись, сказал уже совсем другим тоном:

— Ладно, забудем об этом. Я явился к вам вовсе не для того, чтобы навешивать на тебя новые проблемы. И кстати, на всякий случай прихватил с собой еду, которую тебе теперь не нужно готовить, и ящик шампанского для Валайента!

Не успела Джемма ответить ни слова, как из коридора послышался радостный возглас:

— Неужели я слышал слово «шампанское»?

— Привет, дружище! — воскликнул Фредди, увидев появившегося в дверях виконта.

Виконт швырнул на кухонный стол двух уток и трех кроликов, после чего с удовлетворением заявил:

— Неплохо для первого раза! По крайней мере, нам есть чем тебя угостить, Фредди.

— Я тоже приехал не с пустыми руками, — ответил Фредди, — но вижу, что ты не забыл, как держать в руках ружье.

— Эта штуковина давно устарела, — ответил виконт, поглядев на ружье, которое держал под мышкой, — да и, говоря по правде, я обнаружил, что французы были гораздо более удобной мишенью. А так мне пришлось истратить слишком много патронов, а они денег стоят.

— Ничего, зато теперь у нас есть еда, — с улыбкой заметила Джемма. — Я повешу тушки в кладовой.

Виконт не сделал ни малейшей попытки ей помочь, а присел на край кухонного стола и радостно произнес:

— Я очень рад тебя видеть, Фредди! Почему ты так долго не приезжал?

— Да все не было времени. Я наведывался в Лондон.

Заметив, как жадно блеснули глаза приятеля, он поспешно добавил:

— Не могу передать тебе, какая там скука — все те же старые сплетни, те же скучные балы каждый вечер. После твоего отъезда всем больше не о чем стало сплетничать.

— А они что-нибудь говорят про нас с Джеммой?

Наступила тишина, словно Фредди обдумывал, как ему ответить на вопрос приятеля. Затем небрежно произнес:

— Помолвка Ниобы с маркизом была объявлена нынешним утром!

— Ну что ж, по крайней мере, я ее обогнал на целый корпус! — заметил виконт.

— Она, несомненно, сознает, что теперь, после твоей женитьбы, ее помолвка уже не может вызвать такой сенсации, на которую она рассчитывала.

— Раз уж ты привез шампанского, мы можем, по крайней мере, выпить за ее нездоровье и несчастье! — произнес виконт. — Где оно у тебя?

— Со мной приехал грум, — ответил Фредди, — вероятно, он оставил ящик в холле.

— Тогда пойдем и поищем, — с нетерпением заявил виконт. — А то в нашем погребке осталось лишь испорченное от старости вино, отец не стал его пить только поэтому!