Подарок Сахары
Шрифт:
В поселке с Инетом было туго, он вроде был, «но как-то не взаправду, и в общем, издалека». Юлька расстроилась и на какое-то время замолчала, откинулась на сиденье, уставилась в телефон и сердито сопела, перебирая уже отснятое.
Потом дорога стала подниматься в гору, заросшую густым кустарником. Папа сказал, что здесь водятся кабаны и зайцы, а еще дикобразы.
Все-таки я не выдержала и уснула, а когда проснулась, наша машина уже стояла у невысокой каменной стены, а за стеной я увидела белые домики с плоскими крышами.
— Вот наша вилла. — Папа показал
— Разве это вилла? — не поверила я. Ведь вилла — это большой двухэтажный дом с верандой и видом на море.
— Одно название, — согласилась мама.
У ворот стояли несколько женщин и мужчин. Нас встречали.
Жорик, как я про себя окрестила важного Георгия, и его сестра оживились: к микроавтобусу кинулась невысокая худенькая женщина с характерной шапкой густых волос каштанового цвета. Аня пискнула «Мама!» — и, опередив брата, выскочила навстречу. Жорик неторопливо поднялся, солидно вышел из автобуса, позволил матери обнять себя, затем отстранил и вернулся за багажом. Он помог Павлышеву и моему отцу вытащить из автобуса все чемоданы и сумки. Тем временем женщины окружили маму и Светлану, Юлька крутилась между ними. Самая высокая и полная, потрепав Юльку по голове, громогласно заявила:
— Теперь Аленке будет с кем вокруг виллы побегать!
Кто такая Аленка? И почему Юльке предстояло бегать с ней вокруг виллы, уточнять не хотелось.
Мне надоело стоять и глазеть на происходящее, и я направилась по дорожке, усыпанной гравием, к нашему новому дому.
Он оказался — ничего себе. Мне сразу понравилось большое крыльцо под навесом, оно было выложено красивыми гладкими плитками.
— Мам, смотри! У нас тоже есть веранда! — крикнула я.
— Угу… — отозвалась мама. — Ты куда удрала? Помоги донести вещи.
Дул сильный ветер. Здесь было холоднее, чем на побережье. Я нетерпеливо приплясывала у двустворчатой стеклянной двери, закрытой на ключ.
Наконец, папа открыл дверь, и я вошла в прихожую. Внутри вилла выглядела лучше, чем снаружи. Особенно мне понравился большой темного дерева стол и стулья с высокими деревянными спинками и мягкими сиденьями, обитыми красной кожей. Комнат оказалось целых четыре. В них было много света, большие окна с жалюзи и мраморные полы, такие же, как на крыльце. Это меня удивило. Папа объяснил, что такие полы делают потому, что бывает очень жарко.
— А стены-то фанерные, — заметила мама. — Ткни пальцем — развалятся.
Жорика и его сестру увели счастливые родители. Юлька, махнув мне рукой, тоже ушла со своими. Оставшиеся женщины во главе с крупной громогласной теткой принялись наперебой рассказывать о том, как они здесь живут, я не стала подслушивать, пошла в свою комнату и подняла жалюзи с окна. За окном я увидела еще один дом, он был гораздо больше нашего. Правда, мне был виден только второй этаж, все остальное закрывала ограда и высокие деревья. Надо будет узнать, кто там живет.
Женщины ушли, мама принесла постельное белье, и мы вместе застелили мою кровать. Я развесила свою одежду в шкафу и решила выйти на улицу, осмотреться.
Сначала
Прошла немного вперед по гравиевой дорожке. Одинаковые белые дома с плоскими крышами. Дальше, за домами, склон горы. И все? Что же здесь делать?
Я добралась до самого конца дорожки и выглянула за ограду. Никого. Совсем было расстроилась, но неожиданно услышала, как меня кто-то позвал по имени. Оглянулась.
Недалеко стояли две девушки. Точнее, девушка и девочка. Та, что поменьше, была в светлом платье, худенькая, с косичками и веснушками. Другая выглядела старше меня, она оказалась высокой, круглолицей, со светлыми густыми волосами, собранными в хвост на макушке, одета в короткие шорты и открытый топик. Смело, если учесть, что мы в стране, где некоторые женщины до сих пор закутываются с ног до головы и прячут лица.
Я неуверенно подошла к ним и поздоровалась:
— Вы меня знаете?
— Ну да, мы вас уже несколько дней ждем, — сообщила старшая, — меня Аленой зовут.
Я не сдержалась и улыбнулась, так вот она какая — Аленка, вот с кем предстояло нам бегать вокруг виллы. А та тетка, судя по всему, ее мама…
— Наташа, — представилась младшая.
— Ирина, — не переставая улыбаться, сказала я.
— Я так рада, — призналась Алена, — а то выйдешь из дома, нет никого. Вообще нет людей! Думала, помру от скуки. — Она пожала плечами — Я тоже недавно приехала, еще не знаю, как и что, — оглянулась, задержала взгляд на одной из вилл, спросила равнодушно: — А эти, ну с тобой приехали… как их? Дети доктора?
— Жорик и Аня, — подсказала я.
— Ну да… Хоть бы вышли поздороваться…
— Устали, наверно, — предположила я.
— А… Они, вообще, как? — продолжала расспрашивать Алена.
— Он важничает, Аня вроде ничего, только стеснительная, — ответила я и вдруг увидела за оградой ослика: — Ой, смотрите, ослик! Он чей? Потерялся?
Мы втроем бросились к стене:
— Нет, он дикий, — сообщила Наташа, — их тут много, целые стада!
— Да ну! — не поверила я. — Разве бывают дикие ослы? — И я вышла через распахнутую калитку. Ослик щипал пучок пыльной сухой травы. У него была серая шерсть, не слишком чистая, грустная морда и смешные уши.
Наташа сказала, что на осликах можно кататься. Мы по очереди вскарабкивались на широкую спину и пытались заставить ослика сделать хоть шаг, но у него, видимо, не было настроения. Тогда мы решили оставить его в покое.
Девочки предложили показать мне, кто где живет, я согласилась, и мы снова пошли по гравиевой дорожке.
— Вот здесь живу я. — Алена показала на виллу в центральном ряду.
Наташин дом оказался почти посередине. Еще я узнала, что постоянно в поселке вместе с родителями живут только малыши. Самому старшему, Сережке, было всего шесть лет.