Подарок Сахары
Шрифт:
— Юлька, тебе не надоело? — спросила я в очередной раз.
— Не волнуйся, теперь точно поедем, — заверила меня Юлька. Я уставилась на нее удивленно:
— Откуда узнала?
— Папахен вчера вечером сказал. Я же на него все время наседала.
— А почему же мои родители молчат?
— Может, не хотят раньше времени говорить, чтоб не сглазить. — Юлька подмигнула и рассмеялась.
Проблема на самом деле заключалась в том, что наши отцы не могли просто так бросить работу и раскатывать с нами в поисках достопримечательностей. Вот и решили отправить
Нашего водителя звали Фарух.
Фарух заехал за нами рано утром, он был не один, рядом с ним сидел молодой араб, а на заднем сиденье еще один. Мы — это я с мамой, Юлька, Аленка, Жорик и Аня со своими мамами разместились в салоне. К окошку водителя склонился наш элегантный переводчик Сережа и начал скороговоркой по-французски нести Фаруху некую информацию, которая касалась скорее всего нас и нашего маршрута.
Он так увлекся, так быстро говорил, просто сыпал словами, так красиво двигался кадык на его длинной загорелой шее, что мне начало казаться: вот сейчас за его спиной вырастет силуэт Эйфелевой башни…
Фарух, словно внезапно очнувшийся от очарования переводчика, оглянулся и беспомощно посмотрел на маму.
— Тут свит, месье, не бойся, поехали. Я тебе сейчас все объясню. — Она махнула рукой вперед, показывая направление. — Оран.
— Оран! — воскликнул Фарух. — Уи!
Переводчик смотрел на Фаруха счастливыми глазами:
— Галя, я все ему сказал, можете ехать совершенно спокойно.
— Спасибо, — вздохнула мама, — доедем, и не туда ездили.
Фарух вытолкал с переднего сиденья пассажира-алжирца и усадил на него маму. Так и доехали, болтая всю дорогу: мама с Фарухом, мы — с двумя алжирцами. С тех пор услугами переводчика мама не пользовалась никогда.
Фарух почти не говорил по-французски, но они с мамой быстро подружились и объяснялись прекрасно на смеси русских, французских и арабских слов, при этом оба эмоционально жестикулировали и, в общем, были вполне довольны друг другом.
В Оране нас поселили в одну из пустующих квартир многоэтажки, где жили семьи российских специалистов: врачей, преподавателей, переводчиков, инженеров… Шефиня с Аленкой заняли одну комнату, мы с Юлей и ее мамой разместились в другой, а семейство нашего доктора — Жорик, Аня и Анжела — в третьей. Великовозрастный Жорик чувствовал себя с нами неловко. Вечерами не выходил из комнаты, а утром старался не попадаться нам на глаза. Я его почти не видела. Но что меня тихо радовало: с Аленкой он тоже не общался. Получил от ворот поворот или самому надоело? Ужасно интересно, но ведь не спросишь же! Юлька тоже ничего не знала, откуда! Оставалось лишь гадать, не подавая вида, а то еще подумает, что мне до него есть дело.
А мне до него нет никакого дела!
Тем временем мама прокладывала новые маршруты в незнакомом для нее городе. Шефиню Лиду интересовали только магазины и шопинг, она буквально заставляла Анжелу и Юлину маму сопровождать ее и Аленку в бесконечном блуждании по рынкам и магазинам. Поэтому мы с мамой чаще всего оказывались вдвоем.
Мама
Первое разведывательное путешествие по Орану мама не рискнула начать в городском автобусе, предпочла такси.
На остановке такси стояла небольшая очередь, и мама честно пристроилась в ее хвост. Уже третья машина должна была быть нашей, когда подошли двое молодых арабов и бесцеремонно встали перед нами. Не тут-то было.
— Сэ муа! — сказала мама и оттолкнула сунувшихся было к дверцам парней. Те отшатнулись, скорее от неожиданности. И пока они разевали рты, мама уже царственно уселась на переднее сиденье, предварительно толкнув меня на заднее.
— Мадам рюс? — спросил водитель.
— Рюс, — подтвердила мама и старательно произнесла адрес: — Де Мортир сан сез.
— Уи! Бьен!
И мы поехали на улицу Мортир, сто шестнадцать.
Говорили о России, дружбе между народами, и о маме, конечно.
Мимо проплыл сто шестнадцатый дом.
— Эй, месье, вон же он — Мортир сан сез! — спохватилась мама.
— Пардон, мадам! — таксист развернулся и подъехал прямо к искомому дому.
Они с уважением пожали друг другу руки, прощаясь.
А дня через три мы неожиданно столкнулись с Жориком. Все было так хорошо и спокойно, что я совсем расслабилась. И поплатилась за свою беспечность. Дело было так: мы с мамой бродили по старому городу, добрались до местного базара, там в толпе я зазевалась, а когда оглянулась, то мамы не было. Сначала я не придала этому значения. Ну разминулись, бывает. Я знала адрес дома, где мы жили, и, наверное, без особенного труда смогла бы доехать. Наконец, я могла просто позвонить маме.
Кстати, а где телефон?
Пока я рылась в сумочке в поисках мобильника, меня то и дело кто-то толкал локтями, я хотела отойти в сторону, чтоб не мешать прохожим, но, оглянувшись, увидела вокруг местных парней, окруживших меня плотным кольцом. Они нагло глазели на меня, зубоскалили и переговаривались друг с другом. Нервничая, я снова лихорадочно пошарила в сумке, телефона не было. Я затравленно обернулась, надеясь увидеть маму, не тут-то было: кольцо сомкнулось, один из парней поманил меня пальцем, другой предложил пойти с ним «дормир» — спать… Остальные загоготали. Вот тут я по-настоящему испугалась. Втянула голову в плечи, сжалась, лихорадочно соображая, что же делать, как прорваться сквозь заслон из этих наглых рож. Мама, ну где же ты!
Кто-то схватил меня за локоть. Я дернулась, попыталась вырваться и вдруг услышала над ухом знакомый голос «не бойся, иди за мной». Жорик, а это был он, уверенно шагнул вперед, выставил плечо и раздвинул заслон. Парни нехотя расступились. Жорик быстро вывел меня из окружения и потащил прочь. Скоро мы оказались на какой-то улочке, прилегающей к базару. Остановились. У меня от пережитого страха громко стучало сердце.
— Откуда ты тут взялся? — почему-то спросила я, вместо того чтоб просто поблагодарить.