Подарок рыжей феи
Шрифт:
Омела спокойно ответила:
— Отстань, Репейничек.[1] Спасибо, но я сама. У меня же коляска, мне не тяжело.
— Как хочешь, — Репейник недовольно открыл дверь в катакомбы, пропуская Омелу.
Лазутчики прижались к стене, стараясь врасти в неё. Омела вкатила в коридор большую кукольную коляску, размером с хорошую тачку для камней, с закреплённой на ней свечкой. Обернулась и помахала пирату, закрывшему за ней дверь. Он так и не заглянул в подземелье.
Друзья облегчённо выдохнули. Омела откинула с тачки жёлтое пуховое
— Ну ты даёшь! — покачал головой Розанчик. Гиацинт нахмурился:
— А где шнур и часы?
— Здесь! — похлопала себя по животу Омела. Её карман раздулся до невероятных размеров, только тачка скрывала его от посторонних глаз. Малышка достала большущий моток шнура, две полных коробки патронов и большие круглые часы, не карманные, а те, что ставят на полку — будильник.
— Да ты просто кенгуру! — усмехнулся Гиацинт. — Весь форт могла бы спрятать в свой карман.
Омела удивлённо раскрыла глаза:
— Но ты просил взять только это. Сказал бы…
Граф судорожно кашлянул, маскируя смех:
— Баста, пошли. Пора возвращаться. Розанчик, выставишь по этим часам свои. Потом, на свету`.
Они тронулись в обратный путь…
.
[1] репейник, лопушник малый (Lappa minor)
47.
*****
В ущелье Виола встретила их внизу.
— Всё в порядке?
— Да, нормально, — кивнул Гиацинт. — А у вас? Что ты такая сердитая?
— А у нас — нет, — хмуро ответила Виола.
— Шлюпка уже вернулась? — он тоже забеспокоился.
— Хуже. Поднимись на склон, увидишь.
Через миг они были уже рядом с Джордано.
— В чём дело?
Друг показал рукой в море:
— Парус. Там какой-то корабль, возможно, "Дельфиниум".
— Вряд ли… — Гиацинт присматривался к точке на горизонте. — Они идут с Атлантики, а наши шли бы здесь, вдоль берега.
— Может, отнесло в море? — предположил Джордано. — Ведь они давно должны быть здесь.
— Не думаю, — спокойно возразил капитан. — Яхта, скорее всего, уже здесь, ждёт нас в какой-нибудь бухте. — Глядя на быстро растущую точку, он процедил: — Неважно, кто это, но появление этого кораблика срывает нам все планы.
— Действительно, — заметила Виола. — Пираты там или просто чужой корабль, но все наши бандиты будут торчать на берегу или в форте возле пушек. Наготове…
— Ага, — Гиацинт зорко всматривался в силуэт парусника. — Когда он появился?
— Минут десять назад заметили, — отозвался Джордано. — Была только точка.
— Ничего себе, скорость, — оценил капитан "Дельфиниума". — Знаете, ребята, это яхта.
— Наша?! — испугался Джордано.
— Надеюсь, нет. Но всё возможно… Где этот чёртов патруль, нам нужна шлюпка! Надо бежать сейчас же, иначе упустим момент. Если это пираты — нам конец, но вряд ли это яхта
Джордано понимающе кивнул:
— Что сейчас? Следить за берегом?
— Нет, — Гиацинт в последний раз искоса глянул на море. — Ты мне нужен, сейчас пришлю Розанчика.
— Я послежу за шлюпкой, — предложила Виола. Её муж покачал головой:
— Спускайся вниз. Будешь отвлекать девчонку.
— Хорошо, — жена обеспокоено посмотрела на него. Гиацинт шел вслед за ней по склону. И выражения его лица Виола не понимала. Не сосредоточенно-спокойное, как во время шторма или в бою, не мрачная решимость, загнанного в угол, не азарт, не злость, скрытая улыбкой, не тоска… Что-то новенькое.
— Что с тобой, ты очень устал?
— Нет, — вздохнул он. — Просто у нас слишком мало времени. И, в отличие от пещеры, всё теперь зависит не от нас.
Виола промолчала.
Что она могла сказать, если хорошо знала: там, где мы не властны что-либо изменить, надо просто не опускать руки и ждать, что же приготовила для нас жизнь. Может быть, мы успеем поймать момент, если будем готовы, вместо того, чтобы хныкать, как нам не везёт. Что ещё можно сделать, больше этого?
Виола ничего не сказала, потому что хорошо знала своего мужа: как он вечно взваливает всю ответственность на себя и упрямо идёт к своей цели. Но Гиацинт умел чувствовать ветер судьбы. Он ведь — моряк, а назло против ветра парус не ставят. Он решает головоломку, как всё устроить, чтобы уйти живыми, если всё-таки повезёт…
48.
*****
По приказу капитана, Розанчик занял пост наблюдения. Паж в душе надеялся, что неизвестный корабль — их "Дельфиниум". Тем более что с виду так и казалось.
Виола ушла играть с девочкой; Гиацинт и Джордано рассчитывали время до взрыва.
Отмерив локоть шнура, подожгли его и установили, что горит подозрительно быстро. Неизвестно, какой смолой он пропитан, но вспыхнул, как бенгальская свечка. Отрезок длиной в локоть сгорел за пятнадцать секунд. Стало быть, обеспечить минут десять для отступления могут почти пятнадцать метров шнура или сорок локтей. А тот, который нашла Омела, в длину всего шестнадцать локтей — чуть больше шести метров.
— Весело! — двинул бровями Гиацинт после этих расчётов. Джордано беспечно шмыгнул носом:
— Как-нибудь успею…
— Я твоей башкой рисковать не намерен, ясно? — рассердился капитан. — Герой!
Он поднял глаза к небу, проверяя расчеты:
— Значит так… Слушай и запомни: на этой ниточке — (сжал в ладони моток шнура), — не твоя жизнь держится, а наша. Всех, понимаешь?
Когда влезешь на борт, на "Геснере" не должно быть ни души, это очень важно. Как сделать, ещё не знаю. Думай!