Подарок моря
Шрифт:
Каким же необъяснимым это кажется! Оправданием послужит все что угодно. Время на деловую встречу, поход за покупками, к парикмахеру или на общественно-благотворительную деятельность считается неприкосновенным. Но стоит только сказать: «Я не могу прийти, мне нужно побыть одному», как о вас тотчас подумают как о грубом, эгоистичном человеке со странностями. До какой степени искажена наша цивилизация, если желание побыть в одиночестве считается подозрительным, если за него нужно извиняться, просить прощения, скрывать сам факт, словно это какой-то тайный порок!
На самом деле время уединения — один из важнейших периодов жизни. Некоторые источники раскрываются только наедине с самим собой. Художник знает: чтобы творить, ему нужно быть в одиночестве, писателю уединение нужно, чтобы обдумывать свои мысли, музыканту — чтобы сочинять музыку, праведнику — чтобы молиться. Женщинам уединение необходимо, чтобы открыть свою истинную сущность, ту прочную нить, которая станет неразрывной основой
10
Морган, Чарльз (1894–1958) — английский критик и романист. Прим. перев.
Это тот красивейший образ, который, на мой взгляд, должен стоять перед глазами каждой женщины. Это тот конечный результат, к которому мы могли бы стремиться: быть неподвижной осью вращающегося колеса взаимоотношений, обязательств и задач. Но уединение как таковое не является ответом. Оно лишь шаг вперед, лишь вспомогательное средство, словно «место уединения», так необходимое женщинам, перед тем как они смогут найти свое место в мире. Проблема сводится не просто к нахождению собственного места, времени на уединение, она скорее заключается в том, как успокоить душу в водовороте событий. На самом деле проблема в том, чтобы почувствовать свою душу.
Истощается именно женская душа, а не механические навыки. С механической точки зрения женщина последнего поколения добилась многого. Благодаря многим подвижкам, в том числе феминистской борьбе, нам открылось больше возможностей. Найти собственное место, выделить час самой себе в нашем разнообразии общественных положений стало легче, чем когда бы то ни было. Но этих с трудом завоеванных наград недостаточно, потому что мы все еще не научились ими пользоваться. Феминистки не заглядывали далеко вперед, они не разрабатывали правил поведения. Им было достаточно требовать прав. А вот изучать то, как ими пользоваться, приходится их последовательницам. И по сей день женщина все еще находится в поиске. Мы чувствуем голод и свои потребности, но все еще не понимаем, как удовлетворить их. Заполучив свободное время, мы склонны тратить его на истощение своего творческого начала, а не на его наполнение. Иногда мы пытаемся полить поле, а не сад. Не понимая, как подпитать свои источники, мы пытаемся заглушить их потребности отвлекающими факторами. Вместо того чтобы успокоить свой центр, ось колеса, мы добавляем в свою жизнь еще больше центробежных сил, которые лишают нас душевного равновесия.
С механической точки зрения последнее поколение выиграло, а вот духовно, на мой взгляд, незаметно для себя проиграло. В прежние времена в жизни женщин было больше сил, которые сосредотачивали их на главном, понимали они это или нет. Было больше источников, которые придавали им сил. Неважно, осознанно или нет шли они к этим источникам. Их затворничество в доме давало время для уединения. Многие из обязанностей направляли к спокойному, созерцательному пониманию своей сущности. Женщины выполняли множество творческих задач. Ничто так не подпитывает наше естество, как творческая работа, даже такая банальная, как готовка и шитье. Выпечка хлеба, ткачество, консервирование, обучение детей и пение им колыбельных — все это питает нас гораздо больше, чем развоз семейства на автомобиле, покупки в супермаркете и ведение хозяйства при помощи бытовой техники. Искусство ведения домашнего хозяйства сходит на нет. А вот отнимающая время работа на износ, несмотря на противоположные заверения современной рекламы, сохраняется. В домашнем хозяйстве, как и в остальной жизни, между разумом и руками выросла стена автоматизации.
Кроме того, во все времена великой центрирующей силой для женщины была церковь. У женщин всех возрастов был час тишины на то, чтобы собраться с мыслями. У них было время, в которое никто не мог вмешаться. Неудивительно, что женщина была главной опорой церкви. Здесь в одном месте было собрано все: у женщины было свое пространство, время на уединение, тишина и спокойствие. И при этом церковь одобрялась семьей и обществом. Здесь никто не мог вторгнуться в ваш мир беззаботными «мама», «жена», «мадам». Здесь, на более глубоком уровне, женщина обретала целостность, не распыляясь на выполнение тысячи функций. В это время она могла полностью отдаться вере, молитве, участию и при этом быть полностью принятой обществом. Полностью отдаваясь и получая признание, она восстанавливала свои силы и пополняла свои источники.
И в наше время церковь — великая центрирующая сила и для мужчин, и для женщин. В ней человек нуждается больше, чем когда бы то ни было, о чем свидетельствует ее растущая община. Но разве те, кто сейчас ходят в церковь, с такой же готовностью отдаются и воспринимают ее проповеди, как это было раньше? Наша современная жизнь не готовит нас к созерцательной деятельности. Как
Решение проблемы не призывает к возврату в прошлое, к тому, чтобы посадить женщину дома, вооружив метлой и иголкой. Бытовая техника помогает нам сэкономить время и энергию. Но решением не станет и распыление своего времени и энергии на бесцельные занятия, на накопительство, которое, по идее, должно упрощать жизнь, а на самом деле обременяет ее еще больше, на обладание вещами, использовать и оценить которые у нас нет времени, на отвлекающие факторы, которые заполняют пустоту.
Другими словами, лихорадочная погоня за центробежными силами, которые в конечном счете приводят к разрозненности, не станет решением проблемы. Жизнь женщины в современном мире все больше и больше похожа на состояние, описанное Уильямом Джеймсом [11] одним немецким словом Zerrissenheit — «распыление». Женщина не может жить, вечно распыляясь. Напротив, она сознательно должна поощрять те занятия, которые оказывают противодействие современным центробежным силам. Спокойное время в одиночестве, созерцание, музыка. Это может быть физическое занятие, интеллектуальное или художественное, любое творческое действие. Вовсе не обязательно, чтобы это был грандиозный проект или большая работа. Но это должно быть что-то свое. Расставляя поутру цветы в вазе, мы можем наполниться спокойствием перед загруженным днем. То же ощущение возникает, когда мы пишем стихи или читаем молитву. Важно на какое-то время направить внимание на свой внутренний мир.
11
Джеймс, Уильям (1842–1910) — американский психолог, философ, представитель прагматизма и функционализма. Прим. перев.
«Уединение», — говорит лунная ракушка. «Сосредоточение», — говорят праведники-квакеры [12] . «Путь к самообладанию лежит внутри», — утверждает Плотин [13] . «Келья самопознания есть место, в котором паломник заново рождается», — говорит Екатерина Сиенская [14] . Голоса из прошлого. В действительности это стремления и моральные принципы прошлого, но осознанно перенесенные в наше время, пусть и в другом ключе. Преподнесенные иначе, как часть современной модели мира. Описанные здесь не потому, что все вокруг им следуют, — практически никто не придерживается их. По сути, революционные, потому что любая тенденция и давление, любой голос извне выступают против нового образа жизни — жизни духовной.
12
Квакеры, или Религиозное общество друзей, — христианское движение, возникшее в середине XVII века в Англии. Существует и в наше время. Прим. перев.
13
Плотин (204/205–270) — античный философ-идеалист, основатель неоплатонизма. Прим. ред.
14
Екатерина Сиенская (1347–1380) — итальянская религиозная деятельница и писательница позднего Средневековья. Прим. перев.
Первопроходцем в этом обращении к духовному миру должна стать женщина. В каком-то смысле она — всегда первопроходец. У женщин, по крайней мере до последнего поколения, было меньше возможностей погрузиться в деятельность внешнего мира, и строгие ограничения ее жизни вынуждали смотреть на внутренний мир. Сосредотачиваясь на внутреннем мире, она обретала ту силу, которую мужчина, занятый своей активной жизнью во внешнем мире, находил не так уж часто. Но в своих попытках эмансипироваться, доказать равенство с мужчинами мы — что, вероятно, вполне естественно — оказались втянутыми в борьбу с мужчинами в их деятельности во внешнем мире и забыли о своих собственных внутренних началах. Почему же мы поддались соблазну отказаться от неподвластной времени внутренней женской силы в погоне за внешней мужской силой? Эта внешняя сила мужчины — неотъемлемая часть нашего времени. Но даже сегодня главенство сугубо внешней силы и сугубо внешних решений, кажется, сходит на нет. Мужчины тоже вынуждены заглядывать вовнутрь, чтобы найти решения. Вероятно, это изменение знаменует собой новую степень зрелости современного экстраверта, активиста и материалиста Запада. Неужели он начинает осознавать, что царство небесное внутри нас самих?