Подарки Деда Маразма
Шрифт:
— Все-таки воруют мемориальные доски!
— Наконец-то! — зычно закричала Зинаида Александровна, пошире распахивая дверь. — Коля, заноси!
— Это ваше? — осторожно поинтересовался Артем Анатольевич.
— А что? Памятники людям на кладбище тоже законом запрещено устанавливать?!
— Да нет, конечно… — спасовал Артем Анатольевич. — Вы поймите нас правильно, мы не стали бы вас тревожить, если бы не экстренные обстоятельства. Только Роман Павлов может подтвердить или опровергнуть алиби этой девушки, — указал он
— Она что — преступница? — спросила Поля, задвигаясь за плечо матери. — Небось воровка?
— Двойное убийство, — дернула головой Марта.
— Ой!
— Эта девушка оставила свои босоножки в машине этого Романа, а через несколько дней каблуком была заколота женщина, угрожавшая ей.
— Какой ужас! — всплеснула руками Зинаида Александровна.
— Почему эта девушка снимала босоножки у него в машине? — удивленно спросила Полина, прожигая темными глазищами Марту, от которой внизу уже образовалась лужица дождевой воды.
— Вот такие нравы в Москве, о чем я говорила! — покачала головой Зинаида Александровна.
Красный от натуги Николай уронил могильный памятник на пол в прихожей и, вытерев руками пот со лба, с интересом уставился на Марту в коротких странных брюках и прилипшей к ее телу желтой кофте. Видимо, именно так в его понимании должны были выглядеть гулящие женщины, которые в большом количестве обитали в городах.
— Поэтому мы и ищем этого Романа, — продолжал Артем Анатольевич. — Если обвиняемая лжет про то, что оставила свои босоножки у него в машине, значит, они все это время были у нее, и это является прямым доказательством ее вины. А если босоножки находились не у подозреваемой, следовательно, не она и нанесла тот смертельный удар в шею.
— А кто? — дрожащим голосом спросила Полина, ведь по утверждению преступницы орудие убийства находилось у него…
— Это мы и должны выяснить! Но для начала неплохо бы найти Романа, — вздохнул следователь и покосился на не обремененное интеллектом лицо парня, принесшего могильный памятник. — Как я понимаю, это единственный представитель мужского пола в этой квартире и это не Роман?
— Нет, этого мужчину я вижу в первый раз, — отрезала девушка.
— Я не прочь, детка, если бы ты что-нибудь и у меня оставила в «уазике», — прогоготал Коля.
— Николай! — грозно оборвала его Зинаида Александровна. — Что за бесстыжий юмор?! Я все расскажу твоему отцу. Этот парень только что приехал в Москву вместе со мной, это наш фермерский водитель Николай.
Марте не удавалось отделаться от впечатления, что Полина рассматривает ее со злобой и ревностью.
— Знаете что? — выдохнула полная женщина. — Притомили вы нас! Я только что с дороги и смертельно устала, а тут вы с вашими бредовыми разговорами! Вам уже сказали, что никакого Романа здесь нет. Где у вас эта… как ее? Санкция прокурора на обыск!
— Мама!
— А что?! Я такое в кино видела! Вовремя,
— Пока нет, — ответил следователь.
— Может, дадите телефончик? — спросил Коля, обращаясь к Марте, но возмущенная девушка не успела ничего ему ответить.
Зинаида Александровна захлопнула перед их носом дверь, и за дверью раздался ее раскатистый голос:
— С ума сошел?! Взяла я тебя в Москву на свою голову! Я же обещала твоей матери присматривать за тобой!
— Мне уже двадцать три года! — возразил Коля. — Я уже большой мальчик, и если мне понравилась девушка… Моя мама не будет возражать, если я встречу москвичку и останусь жить с ней в столице.
— С этой ты не будешь жить, с этой ты станешь сухари сушить! Ты что, глупый, что ли? Не слышал, что сказал сыщик? Она обвиняется в двойном убийстве!
Марта переглянулась с Артемом Анатольевичем и направилась к лифту.
— По-моему, ты упустила шанс познакомиться с женихом, который был бы не против остаться в Москве! — усмехнулся следователь, засовывая руку в мокрый карман пиджака.
— У меня траур, и я еще не разделалась с сыщиком, который обвиняет меня в убийстве мужа, — съязвила Марта.
Они зашли в осиротевший без могильного памятника лифт, и тот, скрипя, направился вниз.
— Не дуйся. Я же должен проверить твои бредовые показания. Я скажу тебе больше, мне не понравилась эта семейка, особенно мулатка. Она так быстро отвечала, что не знает никакого Романа, что невольно закрадывается подозрение в том, что она лжет. А еще я заметил, что, когда я рассказывал об убийстве женщины каблуком босоножки, эту девушку поразил не сам факт зверского преступления, ее больше интересовало, почему ты сняла обувь в машине этого Романа и не сняла ли ты там еще что? Она с ревностью смотрела на тебя. Голову даю на отсечение, что этот мужчина ей знаком. И становится вдвойне подозрительней, что он скрывается… Вполне возможно, что ты и не преступница…
Марта с уважением посмотрела на него.
— А я была о вас худшего мнения.
— Многие мне так говорили, а я, между прочим, абсолютно беспристрастен, верю всегда только фактам, своей интуиции и своим наблюдениям.
— И какая у вас интуиция насчет меня? — спросила Марта с надеждой в голосе.
— А ты не догадываешься? — усмехнулся следователь. — Все факты указывают против тебя, но я же поехал с тобой по этому адресу, а это многое объясняет.
— Вы не верите, что я убийца?! — возликовала Марта.