Подарки Деда Маразма
Шрифт:
— Я правильно вас понял, вы думаете, что семья этого погибшего бизнесмена должна выплатить вам какую-то крупную денежную компенсацию? — осторожно поинтересовался Роман, искренне жалея и Володю и его семью.
— И попробуйте сказать, что я не права! — щеки Ксении запылали нервным румянцем. — И вы в этом должны мне помочь!
— Это не предусматривается контрактом, поверьте мне. Потом, насколько я понял, этот бизнесмен тоже погиб? Вот если бы он выжил, возможно, он и отблагодарил бы семью покойного телохранителя, спасшего ему жизнь. Это было бы по-человечески.
— Вы
— Я этого не говорил. Но, Ксения, не находите ли вы, что в семье бизнесмена тоже горе, и сейчас к ним являться с просьбой о материальной компенсации, по крайней мере, неэтично?
— Не бросайтесь красивыми словами! Они богатые, а я — бедная женщина!
— Горе от потери любимого человека одинаково у богатых и бедных. — Роман был неумолим, настраивая кондиционер пультом дистанционного управления на большую прохладу.
— Да что вы понимаете! Я должна думать о детях! Кстати, следователь, который ведет это дело, подозревает, что этого бизнесмена заказала его же собственная женушка. Видели бы вы ее, пренеприятнейшая особа! Так что я думаю, что у нее в доме сейчас не горе, а радость по случаю удачно проведенного заказного убийства! Такая фифа! Ходит с высоко задранным носом, презирая всех окружающих ее людей, а у самой роста два вершка! Я хочу, чтобы она отдала мне часть денег за то, что оставила меня без мужа! Если она хотела убить своего супруга, то ей не следовало трогать моего! Он мне еще не надоел, и я ее не просила его убивать, даже если он случайно оказался на линии огня, все равно это ее проблемы!
Роман попытался взять себя в руки, так как его начала раздражать эта женщина.
— Это ваше право — говорить со вдовой. Если вы хотите знать мое мнение, то…
— Я хочу нанять вас.
— Нанять? Для чего?!
— Чтобы вы доказали, что именно эта вдова замешана в убийстве своего мужа!
— Этим занимается милиция, как я понял.
— Милиция у нас может ничего и не обнаружить! — махнула рукой Ксения. — Вдовушка даст кое-кому взятку, и дело спишут как нераскрытое. А мне нужны доказательства ее вины!
— Я даже догадываюсь, для чего, — усмехнулся Роман, — вы хотите шантажировать ее, чтобы получить деньги.
— А вы догадливый мальчик.
— Не утрируйте, я уже давно не мальчик!
— Но выглядите вы очень молодо, — бледное лицо Ксении исказило подобие улыбки.
— Благодарю, но хочу сказать вам, что я не берусь за грязные дела.
— Значит, пусть убийца двоих людей спокойно живет на воле и пользуется деньгами убитого мужа? — снова взвизгнула Ксения, поправляя черный платок.
— Насколько я понял, это все ваши домыслы, вернее, вы хотите, чтобы это было так.
— Следователь тоже подозревает вдову, — напомнила Ксения.
— Вот пусть он и доказывает ее причастность к убийству мужа. Хотя вы же тогда не получите денег, а это главная мысль вашего выступления и, как я понял, основное ваше желание.
— Можете обвинять меня в меркантильности сколько угодно! Не вы, так другой сыщик поможет мне! — прикрикнула женщина.
— Я в этом
Ксения обвела глазами помещение, словно собираясь на прощание вынести все вещи. Ее взгляд остановился на прозрачном пластиковом пакете, лежащем на кожаном диване, точнее, на босоножках внутри.
— Ой, какая прелесть! Я давно ищу такие босоножки, именно такой модели! Можно посмотреть? — защебетала Ксюша совершенно другим тоном, мгновенно переключаясь.
— Смотрите… — растерянно ответил Роман, пораженный циничным поведением Ксении.
Он кивнул в знак согласия, и уже через секунду ее ловкие пальцы держали в руках изящные босоножки розового цвета с оторванным каблуком-шпилькой.
— Какая прелесть! Могу поспорить, что они принадлежат вашей супруге, которая попросила вас занести их в ремонт.
— Нет… вам покажется странным, но я лишь однажды видел их хозяйку и, вероятно, никогда больше не увижу эту женщину. Она просто оставила их у меня в машине.
— Понимаю, — улыбнулась Ксения крупными зубами, — случайная связь, захлестнула страсть, и все такое…
— Нет, вы не так поняли…
— Все я поняла! Я не старуха! Ой, эти босоножки тридцать шестого размера! А это мой размер! Знаете что?! Отдайте их мне, тем более что вам они не нужны, а их хозяйку вы больше не увидите, сами сказали!
— У этих босоножек легкомысленный вид, а у вас траур, — ответил Роман, почему-то не хотевший отдавать этой женщине обувь незнакомки. Еще ему не понравилась фраза Ксении о том, что он больше никогда не увидит обладательницу босоножек, возможно, где-то в глубине души Роман надеялся как раз на обратное.
— Траур у меня не будет долгим! Мой Володька сильно изменился в последнее время. Правы люди, говоря, что деньги меняют личность человека. Он зазнался, стал поздно являться домой, перестал обращать на меня внимание, сделался грубым, раздражительным, совсем не общался с сыном. Я даже стала подумывать, что у Володьки появилась другая женщина. Я и забеременела для того, чтобы использовать свой последний, чисто женский козырь — образумить мужа и вернуть его в семью. Но бог его наказал за меня, это яркий пример мужикам, чтобы не грешили и не уходили из лона семьи, — защебетала Ксения, не отрывая плотоядного взгляда от дорогих фирменных босоножек.
Роман во все глаза смотрел на эту странную женщину, ведущую себя крайне непоследовательно и возбужденно. Сначала она лила слезы и сообщала ему, что муж для нее являлся светом в окне. Потом Ксения смешала его с грязью, обвинив в изменах и бездушии. Причем, как Роман понял, для Ксении особо важным был вопрос о денежной компенсации за смерть мужа.
— Интересная у вас логика, Ксения, — посмотрел на нее Роман, — вы из всего делаете свои собственные выводы и совершенно не думаете, что у людей могут быть еще и другие причины для изменения своего поведения. Вы не допускаете мысли, что ваш покойный муж, может быть, и не изменял вам вовсе, а просто уставал на новой работе? Я уж не говорю о том, что покойных не принято поливать грязью… причем бездоказательно.