Подари мне свет

Листаю файлы историй болезни на рабочем столе. Еще один день подходит к концу. Две операции, которые спасли две жизни. Для кого-то это магия, а для меня обычная рутина. Всегда новые лица, а проблемы все те же. И как меня угораздило стать врачом?

Когда выбирал профессию, по-юношески наивно хотел спасать людей. Тогда для меня даже не имело значения, насколько хорошо эта работа оплачивается. Но потом все как-то приелось. И эйфория, наступавшая после успешно проведенной операции, сменилась ежедневной рутиной. Я стал

циником, который просто делает свою работу, как робот.

Каждый следующий день так похож на предыдущий. И далеко не всякий пациент благодарен за помощь. Сегодня я полчаса выслушивал от мужика из четыреста первой палаты о том, что ему необходима отдельная комната. И где мне ее взять, когда все они забиты людьми? Просто аншлаг какой-то. Думал, что летом все уедут на моря, а оно вон как вышло — все решили срочно заболеть.

— Уже освободился? — мне на плечо ложится женская ручка. И я знаю, кому она принадлежит.

— Почти, — отвечаю, не отрывая взгляд от монитора.

— Игорь Сергеевич, вы слишком напряжены. Не пора ли домой? — сладко поет все тот же женский голосок.

Алена, врач-анестезиолог. Она старше меня, за спиной два неудачных брака, но фигурка не хуже, чем у двадцатилетней девушки.

— У вас есть конкретное предложение, Алена Игоревна?

Конечно, я и без ее предложения знаю, чего она хочет. Мы поедем ко мне, выпьем вина, потрахаемся, а потом она уедет домой на такси. Ни один из нас не хочет связывать себя обязательствами, поэтому в нашем дуэте все просто. Днем она помогает мне спасать людей, а вечером быстрый и качественный секс без обязательств. И меня это полностью устраивает.

— Сегодня можем поехать ко мне, — шепчет женщина мне на ухо.

Она даже не пытается ломаться. Простая и удобная, как старые джинсы. За это я ее и ценю. Мне не нужно искать случайных связей, ведь Аленка всегда под рукой.

— Пять минут, и можем ехать, — бросаю ей через плечо.

Я уже представил себе, как снимаю с нее халатик, под которым только тонкое кружево дорогого белья. Аленка носит только самое красивое. Я подозреваю ее в самолюбовании своим телом. Множество зеркал в ее квартире только подтверждают мою догадку. Но меня это мало волнует, ведь я никогда не строил на ее счет долгосрочных планов. А вид отметин от моих пальцев на ее попке в отражении зеркала заводит не хуже ее упругих сисек с торчащими сосками.

— Игорь Сергеевич, — неожиданно врывается в наш тихий уют медсестра, — там девушку привезли по скорой. Сильные боли в животе.

Блть, кажется, накрылся приятный вечер. Я поднимаю взгляд, успеваю заметить, как Аленка закатила глаза. Я бы тоже так сделал, но вовремя сдержался.

— А Павел Олегович где? — спрашиваю медсестру.

— Так он же домой уехал, у них с женой годовщина свадьбы сегодня.

Вот зачем надо было жениться — чтобы хоть раз в году был повод уйти пораньше. Но я не настолько прыткий в этом плане, как Пашка, поэтому остается только устало выдохнуть и идти в приемное отделение.

Сжавшись в комочек, на кушетке лежит девушка. Маленькая и хрупкая.

—

Ложитесь на спину, — говорю ей привычным тоном.

Она со стоном поворачивается на спину, выпрямляет ноги. Зажмурив глаза, пытается молча переносить боль.

— Где болит? — наклоняюсь на ней.

— Вот тут, — говорит едва слышно, показывая на центр живота.

— Так больно? — надавливаю на желудок. Она кривится, но мотает головой.

— А так? — надавливаю справа, она вскрикивает.

— Да, — говорит на выдохе.

Похоже, аппендицит. Эх, не видать мне сегодня Аленкиных трусов. Конечно, мы сначала проведем экстренное обследование, но вероятность срочной операции где-то девяносто девять процентов.

— Что со мной? — спрашивает девушка тихим голосочком.

Я поднимаю глаза, и меня словно током бьет. Огромные ясно-голубые глаза смотрят в самую душу, выворачивая наизнанку все живое, что в ней еще осталось. На какое-то мгновение мне показалось, что всех этих лет в больнице не было, я снова стал тем наивным парнем, готовым спасать всех подряд. Так и смотрел бы в эти глаза. Времени нет, оно остановилось. Но девушка ждет, а пауза затягивается.

— Пока не уверен, нужно пройти обследование. Я вам все напишу. Сейчас сдадите анализы, а потом сразу на УЗИ.

В ее глазах мелькает страх. Я почти чувствую, что она надеялась получить обезболивающий укол и уехать домой. Но так не будет.

— Хорошо, — шепчет она печально, отводя взгляд в сторону. Тянет майку вниз, чтобы закрыть живот.

С трудом одергиваю себя, чтобы перестать пялиться. Это непрофессионально, еще подумает, что я маньяк какой-то. Подхожу к столу, сажусь за компьютер.

— Набокова — это вы? — спрашиваю, увидев, что в списке пациентов за сегодня есть только одно новое имя.

— Да, — все так же печально отвечает девушка.

Открываю карту, заполняю стандартную информацию, отмечаю галочками анализы и виды исследований.

— В кабинете напротив вам возьмут анализ крови, — отрываю взгляд от монитора. Снова встречаюсь с ее омутами, обрамленными густыми черными ресницами. Если бы только этот взгляд был не таким печальным. И почему меня это так волнует? Стандартное обследование, обычная пациентка.

Тогда почему мне так не хочется ее отпускать?

— Пойдемте, я вас провожу, — говорю, не выдержав битву с самим собой. Я бы ее за руку взял, но, боюсь, это уже точно будет не по правилам.

Встаю и открываю перед ней двери. Она поднимается, держась за живот. Медленно идет за мной. Глядя на ее мучения, мне и самому не по себе становится. Но я должен быть сильным, мне еще оперировать предстоит. С аппендицитом затягивать нельзя.

Она тихонько проплывает мимо, садится в кресло, стойко терпит процедуру. И, вместо того, чтобы свалить, как положено врачу, я все это время стою рядом. Зачем — непонятно. Сам не знаю. Веду ее на УЗИ, а потом к гинекологу. Хорошо, хоть хватило ума не завалиться вместе с пациенткой к последнему. Даже мужей на такую процедуру не всегда пускают. А я чего приперся — совсем непонятно. Ведь все данные в ее медкарте будут.