Подаренная лесом

Ских Рина

— Рори? Просто скажи «да», — практически взмолился Дэн.

И все же забавная штука — человеческая натура. Насколько сильно мы хотим быть обманутыми… Мы? Или все же они?

— Кельриана — это не имя. Просто название, как у какого-то явления или предмета, артефакта… — я все же решилась, несмотря на то, что от каждого сказанного слова ледяные осколки в душе приходили в движение, раня еще больше. — Кельриану… Меня… В общем, только ты видел во мне живое существо…

В моих мыслях эта фраза звучала иначе. Спокойнее, увереннее, бесстрастнее… На деле же я даже не смогла договорить ее до конца, дыхание перехватило, все вокруг

стало мутным от слез, безостановочно бежавшим по щекам. В домике повисла гнетущая тишина. Лишь потрескивание горящих поленьев в камине да далекий вой ветра не давали ей стать абсолютной.

— И… Какова твоя цель? Зачем ты пришла в мою жизнь? Что… тебе нужно? — на последней фразе голос Дэниела дрогнул. От удивления или страха? А может, мне показалось.

— У меня? У меня нет цели… Просто жить, раз уж выпала возможность, наслаждаться возможностью чувствовать, ощущать, знакомиться с миром… — и замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы передать как можно точнее, кем или, вернее сказать, чем я являюсь.

— А избранник… я… для чего тебе? Просто связь с реальным миром?

От тоски, прозвучавшей в его словах, невольно вздрогнула. Крепче уцепилась пальцами в край подоконника до побелевших костяшек, хотя бы так выплескивая эмоции, и только тогда ответила.

— В некотором роде да…

Горестный вздох сказал мне намного больше, чем можно было бы передать словами. Резко развернувшись, столкнулась взглядом с Дэном, в его глазах плескалась боль, тоска и обида.

— То есть все, что между нами было: чувства, наши отношения — все это просто обман, иллюзия? Я люблю лесной дух, для которого не представляю абсолютно никакого интереса, и на моем месте мог бы быть кто угодно другой? — он пристально всматривался в мои глаза, и я была не в силах отвести взгляд.

 Не выдержав, шагнула к нему, потянулась, чтобы коснуться щеки, но в волоске от кожи отдернула руку, будто боясь обжечься.

— Неправда! Ты для меня значишь очень многое с первого дня! И я никогда и ни с кем не испытывала ничего подобного. Ты забрался ко мне в душу, не я! Мне тяжело находиться вдали от тебя, мне хочется постоянно видеть твою улыбку, чувствовать на себе твой взгляд. Это я погрязла в тебе полностью, что бы это ни значило! — неожиданно для самой себя перешла на крик, закончив фразой, некогда сказанной им самим.

Несколько томительных мгновений парень удивленно смотрел на меня, словно не в силах поверить. А затем, медленно моргнув, вдруг резко подхватил на руки и впился в губы глубоким поцелуем. В нем было и облегчение, и обида, и страсть, и решимость, и явное нежелание что-либо менять. Кто бы только мог подумать, как много можно понять, лишь прикоснувшись губами к чужим губам…

— Кельрианы… Ты… Рано или поздно ведь уйдешь, я прав? Когда это случится? Сколько у нас времени? — прошептал он мне прямо в полураскрытые губы, с трудом прервав поцелуй.

— Я никогда не уйду добровольно. Ты — мой избранник до конца… — начала я, но он не дал договорить, вновь поцеловав и лавиной чувств сметая все посторонние мысли.

— Да и к черту тогда все!

Руки Дэниела забрались мне под мятую рубашку, накрыли холмики груди, заставив приглушенно ахнуть от прострелившего меня удовольствия. Губы парня путешествовали по моей шее, покрывая преисполненными страстью поцелуями пульсирующую жилку, заставляя плавиться от его жадных прикосновений…

— Постой! —

я все же уловила момент, чтобы выскользнуть из его объятий, как бы мне ни хотелось обратного. Но раз уж начала говорить, просто обязана объяснить все до конца. — Я — всего лишь энергия, что лес копил в себе веками, хоть и одушевленная. Избранник — тот якорь, что держит меня в таком состоянии, моя ниточка с окружающим миром… Я могу излечить любые твои раны и поддерживать жизнь столько, сколько потребуется, не нарушая природный баланс. Единственное, не имею права вмешиваться в чужую судьбу…

— Главное, что твои чувства ко мне настоящие, с остальным мы справимся вместе, я тебе обещаю, — Дэн взял в руки обе мои ладони и ласково поцеловал, не сводя с меня внимательного взгляда.

И, как я ни всматривалась, так и не увидела ни капли страха, сомнения или брезгливости. Все те же восхищение, тепло и что-то еще, отчего сладко замирало сердце…

— Разве для тебя ничего не изменилось? Ведь я, по сути, не жила никогда. Просто одушевленный источник энергии… — я все еще не понимала, как могу в его глазах оставаться все той же Авророй, которую он нашел в лесу и о которой так искренне заботился, считая человеком, простой девушкой, лишенной памяти.

 — Абсолютно ничего не изменилось — ты все еще моя Рори. И я тебя люблю больше всего на свете. Ты мне веришь? — он усмехнулся своей удивительно прекрасной улыбкой, и в этот момент я поняла, что значит достигнуть пика своего счастья…

23. Вопрос-ответ

Аврора

Сквозь покрытое морозными узорами окно пробивались первые лучи солнца, окрашивая нашу кухоньку в нежно розовый цвет. Снег на улице искрился мириадами снежинок, оставшихся после ночной метели, обещая погожий денек. Где-то совсем рядом чирикали птички, обнаружившие угощение в кормушке, сооруженной нами пару дней назад…

— И ты можешь вернуть к жизни абсолютно любого зверя или человека? — Дэн задал очередной вопрос, подавшись вперед от любопытства, взмахнув деревянной лопаткой, которой только что переворачивал оладушки.

Его волосы были всколочены, на щеке отпечатался свежий след от подушки, мятая рубашка задралась, да и застегнута была не на все пуговицы, но глаза горели живым интересом, а с лица не сходило полудетское выражение ожидания чуда. Не уверена, спал ли он вообще хоть минуту. По крайней мере, вскочил с постели еще на рассвете, ненароком разбудив и меня. А после сонную потащил в кухню и тут же расстарался накормить умопомрачительно вкусным завтраком, не забывая задавать вопросы.

Невольно улыбнулась и покачала головой, до конца не веря, что в наших отношениях за ночь действительно ничего не изменилось.

— Не совсем так… Мне нельзя этого делать, это неправильно, противоречит самой природе, — я поморщилась, не в силах передать это внутреннее ощущение неправильности, от которого становилось почти физически больно.

— Какой тогда смысл наделять тебя столь могущественной силой, когда ты не можешь ею пользоваться? — в глазах парня отразилось замешательство, которое, впрочем, тут же сменилось досадой, когда на сковороде сердито зашипело масло, сжигая порцию оладушек. Дэн тут же бросился спасать наш завтрак.