Под защитой камня
Шрифт:
Седой вождь улыбнулся. Эйла выбрала нужного человека, чтобы узнать побольше о Зеландонии. Манвелар был большим любителем истории и накопил очень много сведений от разных членов их общего племени, от странствующих сказителей и от людей, знавших истории, которые передавались из поколения в поколение. Многие Зеландонии, включая даже самих жрецов, порой задавали ему вопросы.
— Многое изменилось с тех пор, как Первые Зеландонии поселились в родовые Пещеры, — сказал Манвелар. — Люди странствовали или находили себе жен и мужей в других Пещерах. Одни Пещеры росли быстрее, другие — медленнее.
— Подобно Девятой Пещере, некоторые
— Предания рассказывают о болезнях, которые порой уносили много жизней, или о трудных временах, когда люди вымирали от голода, — возобновил Манвелар свое повествование. — Если в некоторых Пещерах оставалось очень мало народа, то иногда две или три Пещеры объединялись. Такая объединенная Пещера обычно брала меньший номер, но так бывало не всегда. Если людям становится тесно в какой-то Пещере, то они могут подыскать новое место для жилья, как правило, поблизости, и основать там новую Пещеру. Не так уж давно группа людей из Второй Пещеры перешла на другую сторону их речной долины. Они основали там Седьмую Пещеру, поскольку в то время существовали только Третья, Четвертая, Пятая и Шестая Пещеры. Третья существует и по сей день, разумеется, есть и Пятая, дальше на север, но Четвертой и Шестой — уже нет.
Эйла очень обрадовалась возможности побольше узнать о Зеландонии и с благодарностью улыбнулась Манвелару за его объяснения. Их маленькая компания приятно сочетала беседу с дневной трапезой. Потом Эйла задала очередной вопрос:
— Неужели каждая Пещера славится чем-то особенным, как, например, рыболовством, охотой или постройкой плотов?
— Большинство из них, — сказал Джондалар.
— А чем знаменита Девятая Пещера?
— Своими художниками и искусными мастерами, — ответил за него Манвелар. — Во всех Пещерах есть опытные мастера, но лучшие живут в Девятой Пещере. Именно поэтому она такая большая. Не только потому, что здесь рождается много детей, а потому, что если человек хочет лучше всего научиться резьбе по кости или изготовлению кремневых орудий, то он переходит жить в Девятую Пещеру.
— Это в основном благодаря Водопадной стоянке, — заметил Джондалар.
— Что это за Водопадная стоянка? — спросила Эйла.
— Это ближайшая к нам мастеровая стоянка, сразу за Водопадом, — пояснил Джондалар. — Там нет постоянно обитаемой Пещеры, хотя так можно было бы подумать, видя, как много людей обычно живут там. Это селение, куда люди приходят поработать над своими замыслами и поделиться идеями с другими людьми. Может, мы с тобой сходим туда после этого совещания… если будет еще не совсем темно.
Когда собравшиеся закончили общую трапезу, включая тех, кто готовил и раздавал еду, а также накормили детей, чьи родители участвовали в этой трапезе, и крутившегося поблизости Волка, все еще немного отдохнули, попивая горячий чай. Эйла уже чувствовала себя намного лучше. Ее тошнота прошла, как и головная боль, но ей вновь захотелось облегчиться. Когда готовившие еду, женщины удалились, унося с собой изрядно опустевшие блюда, Эйла заметила, что Мартона пока осталась в одиночестве, и подошла к ней.
— Можно ли здесь где-то поблизости справить нужду? — тихо спросила она. — Или нужно возвращаться к траншеям?
Мартона улыбнулась.
— Я как раз подумала о том же. Около Стоячего Камня к реке спускается тропинка, она немного крутовата вначале, но ведет к одному укромному местечку
Когда остатки еды были убраны, Джохарран встал, убедившись, что все вновь собрались вместе. Видимо, это послужило знаком для продолжения обсуждения. Все посмотрели на вождя Девятой Пещеры.
— Эйла, — сказал Джохарран, — пока мы ели, у Смелаи возник вопрос. Джондалар говорит, что он умеет общаться с плоскоголовыми, с людьми Клана, как ты называешь их, но не так свободно, как ты. Ты действительно так хорошо знаешь их язык, как он говорит?
— Да, я знаю этот язык, — подтвердила Эйла. — Они же вырастили меня. До встречи с Джондаларом я не знала никакого другого языка. Должно быть, в раннем детстве я разговаривала на каком-то языке, до того как потеряла свое племя, но совсем ничего не помню о нем.
— Но то место, где ты выросла, находится очень далеко отсюда, до него целый год пути, верно? — продолжил Джохарран. Эйла кивнула. — Язык Клана, живущего в таком дальнем краю, может отличаться от языка ближайшего к нам Клана. Мне, например, ничего не понятно, когда вы с Джондаларом говорите на языке Мамутои. Даже Лосадунаи, которые живут гораздо ближе к нам, общаются на другом языке. Некоторые слова, конечно, похожи, и я их немного понимаю, но могу разговаривать с ними лишь о самых простых вещах. Я понимаю, что язык людей Клана не такой, как наш, но как ты, пришедшая из таких дальних краев, можешь понимать язык тех, кто живет рядом с нами?
— Мне понятно твое недоумение, — сказала Эйла. — Когда мы встретили Губана и Йоргу, я и сама сомневалась, что смогу общаться с ними. Но у них есть второй язык.
— Что значит второй язык? — спросила Зеландони, Верховная жрица.
— У них есть обычный язык, который каждый Клан использует для общения между собой, — пояснила Эйла. — Хотя в основном при этом используются ручные сигналы и жесты наряду с позами и мимикой, они также умеют произносить некоторые слова, правда, набор используемых ими звуков гораздо меньше, чем у Других. Одни Кланы выговаривают больше слов, чем другие. Общий повседневный язык и слова Губана и Йорги отличались от тех, что я узнала в моем Клане, и я не могла понять их. Но Клан также имеет особый ритуальный язык, посредством которого они общаются с миром Духов и с людьми из других кланов, которые имеют другой повседневный язык. Ритуальный язык очень древний, и в нем совсем не используются слова, за исключением отдельных названий или имен. Этим языком я и воспользовалась.
— Правильно ли я поняла, — сказала Зеландони, — этот Клан… то есть здешние плоскоголовые… умеют говорить на двух языках, один из которых понятен любым другим плоскоголовым, даже тем, которые живут на расстоянии целого года пути.
— В это довольно трудно поверить, — с широкой улыбкой сказал Джондалар, — но именно так оно и есть.
Зеландони недоверчиво покачала головой. На лицах остальных также отразилось сомнение.
— Это очень древний язык, и люди Клана обладают особой глубинной родовой памятью, — попыталась объяснить Эйла. — Они ничего не забывают.