Под защитой камня
Шрифт:
— Скоро будет готов, — сказала Эйла. — Я думаю, что Зеландони права, Джондалар. Почему бы тебе не зайти в гости к Джохаррану?
— А по пути можешь заглянуть к Мартоне, но только не надо торопить ее и тащить сюда, — сказала Зеландони. Джондалар выбежал из дома. — Он оставался с матерью, пока она рожала Фолару, и выглядел совершенно спокойным. Однако совсем другое дело, когда рожает жена.
Эйла вновь остановилась, дождалась окончания очередной схватки и заварила чай. Зеландони следила за ней, прикинув, как долго длилась эта схватка. Потом она опустилась на высокий табурет, который Эйла сделала
Они выпили чаю и немного поболтали до того, как Эйла почувствовала очередные схватки. Зеландони предложила ей лечь, чтобы она могла осмотреть ее. Эйла послушно легла на лежанку. Подождав следующей схватки, жрица ощупала живот Эйлы.
— Ждать осталось не так уж долго, — сказала целительница.
Эйла встала и сначала хотела присесть на подушки, но передумала и отправилась на кухню за чаем. Однако схватки вновь остановили ее, и она решила лучше опять прилечь. Похоже, все произойдет быстрее, чем она ожидала.
Зеландони вновь более тщательно осмотрела ее, потом проницательно взглянула на молодую женщину.
— Ты ведь уже не первый раз рожаешь, не так ли?
Подождав, пока кончится боль, она ответила:
— Да, не первый. У меня был сын, — тихо сказала она.
Зеландони с удивлением подумала, почему он не с ней. Неужели умер? Если она родила мертвого ребенка или младенец умер вскоре после родов, то об этом лучше знать заранее.
— Что с ним случилось? — спросила она.
— Мне пришлось оставить его. Он живет в семье моей сводной сестры, Убы. Он остался в Клане, по крайней мере я надеюсь, что он жив и здоров.
— И у тебя тогда были трудные роды?
— Да. Я едва не умерла, рожая его, — вяло и подавленно сказала Эйла, пытаясь не выдать своих чувств, но жрица заметила страх в ее взгляде.
— Сколько же ему сейчас лет, Эйла? Или лучше скажи, сколько было тебе, когда ты родила его? — поинтересовалась Зеландони.
— По-моему, мне тогда едва исполнилось двенадцать лет, — сказала Эйла, чувствуя начало очередной родовой схватки. Они становились все чаще. — А сейчас мне уже девятнадцать, двадцать будет к лету. Я уже стара, чтобы рожать детей?
— Нет, не стара, но ты была слишком молода, когда рожала первого. Неудивительно, что роды были такими трудными. Ты говоришь, что тебе пришлось оставить его в Клане. — Она помедлила, обдумывая, как лучше задать следующий вопрос. — Твой сын, он оказался ребенком смешанных духов? — спросила наконец Зеландони.
Эйла молчала. Она встретила внимательный и прямой взгляд Зеландони и вдруг скорчилась от сильной схватки.
— Да, — переждав боль, сказала она, настороженно глянув на жрицу.
— Я думаю, это еще больше осложнило твои роды. Насколько я понимаю, рождение детей смешанных духов очень трудно дается нашим женщинам. Вероятно, из-за больших голов младенцев. Обычно у них еще несколько иная форма. Их тяжелее рожать, — заметила Зеландони. — Но с этим ребенком, Эйла, тебе не придется долго мучиться. Все идет хорошо, ты понимаешь.
Жрица заметила, как роженица напряглась во время последней схватки. "Напряжение может только осложнить, все, — подумала она, — но я боюсь, что у нее слишком живы
— Не хочешь рассказать мне немного о своем сыне?
— Сначала они решили, что он урод, что он будет обузой для Клана, — начала Эйла. — Он не мог даже самостоятельно держать головку, но потом вырос сильным и здоровым. Все полюбили его. Грод даже сделал для него маленькое копье. И он очень быстро бегал с самого детства.
Эйла улыбалась сквозь слезы, вспоминая сына, и это вдруг многое объяснило жрице. Она осознала, что Эйла очень любила этого ребенка и так гордилась им, что для нее не имело значения, какие духи смешались для его зачатия. Сначала, узнав, что она оставила его сводной сестре, Зеландони подумала, что, возможно, она испытала облегчение, найдя для него приемную мать.
Некоторые люди еще помнили бабушку Брукевала. Большинство понимали, что рожденная ею дочь была ребенком смешанных духов, хотя об этом никогда не упоминали открыто. Никто, по правде говоря, не хотел удочерять ее после смерти матери, да и Брукевала ожидала такая же участь. Он был похож на свою мать, и в нем тоже угадывались черты плоскоголовых, Зеландони отлично видела их, но никогда не сказала бы об этом прямо, особенно ему.
Возможно ли, что Эйла стала восприимчивой к духам плоскоголовых, поскольку они воспитали ее? Может, и этот ребенок родится таким же? И что тогда делать? Самым разумным, конечно, было бы тихо закончить его жизнь, не дав ей начаться… Это довольно легко сделать, и никто даже не узнает, родился ли ребенок живым. Так можно было бы избавить всех от страданий, даже самого ребенка. Стыда не оберешься, если в Пещере появится очередной нежеланный и нелюбимый ребенок, подобный Брукевалу или его матери.
"Но если Эйла любила своего первого ребенка, — размышляла жрица, — то разве не будет она так же любить и второго? Просто удивительно, как хорошо она относится к Экозару. Мне даже показалось, что она испытывает к нему искреннюю симпатию, и он спокойно и хорошо относится к ней. Может, все будет в порядке? Важно еще, как поведет себя Джондалар".
— Джондалар сообщил мне, что у тебя начались роды, — сказала Мартона, войдя в дом. — Он старательно бубнил, что это только начало и я могу не спешить, но сам едва не вытолкал меня из дома, чтобы я поскорее ушла к вам.
— Ты подоспела как раз вовремя, Мартона. Мне нужно приготовить кое-что для нее, — сказала Зеландони.
— Чтобы ускорить роды? — спросила Мартона. — Первые роды обычно бывают затяжными. — Она ободряюще улыбнулась Эйле.
— Нет, — сказала Зеландони и задумчиво помолчала, прежде чем продолжить. — Просто ей необходимо немного успокоиться. Все идет вполне нормально, даже немного быстрее, чем я думала, но она очень напряжена и, видимо, боится родов.
Эйла заметила, что Зеландони не стала оспаривать слова Мартоны по поводу первых родов. Она давно поняла, что Зеландони многое знает и хранит много разных секретов. Возможно, даже лучше, чтобы только Зеландони знала о том, что у нее есть сын. Надо будет поговорить с ней об этом позже.