Под защитой камня

Ауэл Джин Мари Антинен

— Да, ты придумал великолепную охотничью историю, — усмехнулась Четырнадцатая Зеландони.

Джондалар пристально посмотрел на нее своими удивительно ярко-синими глазами.

— Я понимаю, что это звучит как выдумка, но готов поручиться, что все это правда. Каждое слово, — сказал он с неподдельной искренностью, потом пожал плечами и, улыбнувшись, добавил: — Хотя я не стану обижаться на ваше недоверие.

После такого купания я сильно простудился и, отлеживаясь у очага, размышлял о плоскоголовых, — продолжал он. — Тот молодой парень, вероятно, спас мне жизнь. По крайней мере он понял, что я промерз и мне нужно согреться. Наверное, он так же боялся меня, как я его, однако он дал мне то, в чем я нуждался, взяв в обмен половину моего улова. Когда я впервые столкнулся с плоскоголовыми, то меня удивило, что у них есть копья и одежда. После

встречи с этим парнем и его матерью я узнал, что они разводят костры и пользуются острыми ножами, и к тому же очень сильны, но главное, я понял, что он был умным. Он понял, что я замерз, помог мне и решил, что поэтому он имеет право на половину моей добычи. Я готов был отдать ему все, и, по-моему, он вполне смог бы утащить целого осетра, но он не взял все, он разделил пополам.

— Интересно, — сказала женщина, улыбаясь Джондалару.

Нечаянное обаяние и привлекательность этого бесспорно красивого мужчины, наконец произвели на пожилую Зеландони должное впечатление, что сразу же подметила Верховная жрица. Надо будет запомнить это на будущее. Если Джондалар сможет помочь ей наладить отношения с Четырнадцатой Зеландони, она будет только рада. С тех самых пор, как ее выбрали главой очага Зеландони, эта женщина стала для нее подобной зарослям колючего терна, она постоянно мешала своими спорами, препятствуя принятию любых разумных решений, если их предлагала сама Верховная жрица.

— Я мог бы рассказать тебе еще о мальчике смешанных духов, которого усыновила жена вождя Львиного стойбища племени Мамутои, поскольку именно тогда я узнал знаковый язык Клана, — заметил Джондалар, — но думаю, что тебя больше заинтересует история мужчины и женщины, которых мы встретили возле самого ледника, поскольку они живут ближе к…

— По-моему, тебе лучше повременить с этой историей, Джондалар, — сказала присоединившаяся к ним Мартона. — Если вы не возражаете, то ее наверняка послушали бы многие Зеландонии, а ваше совещание, по-моему, устроено для обсуждения деталей проведения Брачного ритуала, — добавила она, приветливо улыбнувшись Четырнадцатой Зеландони. Она тоже заметила, какое впечатление произвел ее обаятельный сын на эту пожилую женщину, и отлично осознавала, какие сложности она создавала Верховной жрице. Мартона сама была когда-то вождем и все понимала.

— Если только вас не особенно интересуют все подробности данного обсуждения, — сказал Джохарран, обращаясь к Джондалару и Эйле, — то сейчас самое время подыскать место для демонстрации вашей копьеметалки. Мне хотелось бы, что вы продемонстрировали ее возможности до первого охотничьего похода.

Эйла была бы не против остаться. Ее очень интересовали традиции племени Джондалара — а теперь уже и ее племени, — но Джондалар с радостью ухватился за предложение брата. Ему не терпелось познакомить всех Зеландонии с его новым оружием. Осматривая окрестности главной стоянки Летнего Схода, Джондалар приветствовал друзей и знакомил их с Эйлой. Из-за Волка они стали объектом настороженного внимания, что не явилось уже для них неожиданностью. Эйла хотела, чтобы первое потрясение прошло как можно скорее. Чем быстрее люди привыкнут к виду животных, тем скорее начнут относиться к ним как к обычному явлению.

Они выбрали ровную длинную луговину, вполне подходящую для демонстрации возможностей копьеметалки, потом заметили юношу, который помогал им тащить волокуши во время речных переправ, чтобы не замочить запасы сушеного мяса. Он путешествовал с ними последнюю часть пути, поскольку сам был родом из Западного владения Трехскального Объединения, известного под названием Летний Лагерь. Они немного поболтали, а потом к ним подошла его мать и пригласила их на дневную трапезу. Солнце уже стояло высоко, и они, успев проголодаться с раннего утра, с благодарностью приняли ее приглашение. Даже Волку перепала мясная кость. Им также сделали особое приглашение на осенний сбор урожая орехов пинии.

Возвращаясь к своему лагерю, они прошли мимо общего жилища Зеландони. Верховная жрица как раз вышла оттуда и, задержавшись, сообщила им, что все участники Первого Брачного ритуала, с которыми она успела переговорить, согласны дождаться прихода Даланара и Ланзадонии. Их познакомили еще с несколькими жрецами, а люди из Девятой Пещеры с интересом наблюдали, как по-разному они реагировали на Волка.

К тому времени, когда они вернулись в расположение лагеря Девятой Пещеры, солнце уже позолотило западные холмы, и его сверкающие лучи пронзали

розовую дымку облаков. Пройдя по берегу Реки, плавно, с едва заметной рябью, несущей здесь свои воды, они повернули и пошли вдоль ее родникового притока. Постояв немного, они понаблюдали, как ослепительное золотое сияние закатного неба приобретает новые багряные оттенки, размываемые лиловым перламутром, и постепенно сменяется темной синевой, подобной той, что бывает перед самым рассветом. Вскоре множество огоньков загорелось на ночном, угольно-черном, летнем небосводе, на котором выделялся изогнувшийся поднебесной аркой и густо усыпанный звездами Млечный Путь. И Эйле вспомнились строчки из Песни Матери: "И взметнулось в черную даль высоко Матери огненное молоко". И когда они направились к приветливым живым кострам, озарявшим их лагерь, Эйла подумала: "Неужели именно так появился на небе Млечный Путь?"

На следующее утро Эйла проснулась в опустевшем жилище, видимо, все уже встали и разошлись по делам, а ей, как ни странно, захотелось еще понежиться в постели. Ее глаза привыкли к тусклому освещению летнего дома, и она лежала под меховым покрывалом, сонно поглядывая на проступающие из полумрака разноцветные и резные контуры рисунков, украшавшие крепкий центральный столб, на успевшие слегка почернеть края дымового отверстия, но вскоре почувствовала, что ей нужно облегчиться — последнее время она стала чаще испытывать такую нужду. Она не знала, выкопана ли уже мусорная траншея, поэтому воспользовалась ночной посудиной, заметив, что кто-то уже пользовался ею. Эйла решила, что потом сама и вынесет ее. Такое неприятное повседневное дело обычно выполняли те, кто чувствовал себя морально обязанным, но некоторых приходилось упрекать, если они давно не выносили ночные посудины.

Возвращаясь к постели, чтобы встряхнуть и убрать ее, Эйла повнимательнее оглядела их летний дом. Это удивительное строение появилось здесь вчера, пока они с Джондаларом ходили по гостям. Она видела, как люди разбивают лагеря вокруг главной стоянки, и ожидала увидеть дорожные палатки, но большинство людей не устанавливали их на Летнем Сходе. Летом дорожные палатки обычно использовались в коротких походах, связанных с охотой или сбором плодов, или их устанавливали около хозяйского лагеря, если хотели заночевать в гостях. Летнее жилище представляло собой более основательное сооружение, его прямые стены ограничивали довольно большой круг с шатровой крышей. Эйла подумала, что эти шатры отчасти похожи на жилища, которые устраивали Мамутои на своих Летних Сходах.

Внутри было довольно темно — свет проникал лишь через открытый входной проем и случайные щели между стенными панелями, — но, помимо центрального соснового столба, Эйле удалось разглядеть камышовые стенные панели, украшенные символическими знаками и изображениями животных. Панели крепились на колах, вбитых в землю по окружности, ограничивающей довольно просторное внутреннее помещение, которое можно было еще разделить переносными перегородками на отдельные сектора. Землю устлали циновками, сплетенными из длинных листьев камыша, тростника и рогоза, а спальные места располагались вокруг центрального столба, немного отступив от расположенного вблизи него очага. Клапан дымового отверстия можно было закрывать изнутри шатра с помощью привязанной к нему палки.

Заинтересовавшись тем, как сделаны остальные жилища, она вышла из дома. Весь лагерь состоял из ряда больших шатров, окружавших общий кухонный очаг, и Эйла решила осмотреть снаружи один из домов. Поддерживающие стены колы соединялись вместе, наподобие изгороди в загонах, которые сооружали для животных, но в отличие от тех ограждений, что слегка сдвигались под ударами бодливых животных, ограда летнего строения надежно крепилась к забитым в землю ольховым колам, расположенным по окружности.

Крепкие стенные панели из переплетенных листьев рогоза служили защитой от дождя и были привязаны к опорным колам с внешней стороны так, что оставался промежуток между внешними и внутренними стенами, обеспечивающими дополнительную изоляцию жилого помещения, благодаря чему в жару внутри было прохладнее, а в холодные ночи дольше сохранялось тепло очага. Двойные стены также препятствовали накоплению влаги внутри помещения, когда снаружи становилось холодно. Довольно толстая тростниковая крыша шатром опускалась на стены от более высокого центрального столба. Нельзя сказать, чтобы крыша была на редкость прочно сделана, но она оберегала от дождя и вполне способна была прослужить весь летний сезон.