Под соусом
Шрифт:
— Пойдем на кухню.
Он вытаскивает из кармана пачку сигарет и щелчком выбивает одну. Я беру. Дик зажигает ее для меня и предлагает:
— Давай на двоих? Я, собственно, не курю.
— Я тоже.
Затягиваюсь разок и передаю сигарету Дику.
Через минуту он возвращает сигарету мне и спрашивает:
— Яблочный пирог — твое произведение?
— Ага.
Дик задумчиво кивает, как будто что-то прикидывает в уме.
— Не понравился?! — ахаю я с упавшим сердцем.
— Нет, что ты. — Он качает головой, мрачно уставившись в пол.
Я
— Корочка была слишком жесткой; ванильный крем мог быть послаще, знаю, и я старалась, чтобы он выглядел по-домашнему, но…
— Лейла, — Дик берет меня за руку, — будь добра, заткнись, пожалуйста.
— Понимаешь, у меня сегодня было столько забот, прошу прощения, если десерт не соответствовал давенпортовским стандартам…
— Десерт был великолепен, — просто говорит он.
— О, — смущенно бормочу я. — Спасибо.
— Это относится и ко всему сегодняшнему меню.
— Но соус «беарнез» в конце все-таки начал расслаиваться…
— Пора бы тебе научиться принимать комплименты, — обрывает меня Дик.
— Мне помогали, — защищаюсь я.
— Ты больше не думала о собственном шоу?
— Я уже говорила — только в мечтах.
— Я хотел бы, чтобы ты подала заявку на пробную передачу.
— Правда?
— Да, правда. В тот день, когда ты снималась, рейтинги «Королевы кухни» взлетели до небес. Вот что я называю настоящим кулинарным ТВ. Уверен, перед нами новый жанр. У тебя свежий взгляд на вещи, нестереотипное мышление. Придумай что-нибудь до конца недели, и мы обсудим.
От восторга я чуть не выпалила: «Ни хрена себе!» Но, слава богу, удержалась и хладнокровно ответила:
— Есть, сэр.
— Кто тут курит у меня на кухне? — Дори входит через служебную дверь с бокалом портвейна.
Дик подает ей сигарету и щелкает зажигалкой. После долгой затяжки Дори произносит:
— Одна из главных радостей жизни.
— Но ты ведь по-прежнему куришь только по одной в день, да? — спрашивает Дик.
— Верно, сынок. Все хорошо в меру. Я вот что думаю, Лейла. — Дори, не торопясь, выпускает струйку дыма и искоса поглядывает на меня. — Если вы хотите куда-нибудь сходить, у меня в гардеробе для тебя что-нибудь наверняка найдется.
— Она и так хороша, — заверяет Дик.
— Странный вкус у этого парня, — бормочет Густав.
— Какого размера у тебя нога? — спрашивает Дори.
— Девятого.
— Отлично. Пошли.
— Веришь ли, но в свое время я была очень недурна собой, — поясняет Дори, когда мы оказываемся в ее огромной гардеробной, среди вешалок с платьями и брючными костюмами, в окружении коллекции туфель, достойной Имельды Маркос [57] . — В жизни ни одного платья не выбросила.
57
Жена филиппинского диктатора; после свержения Маркоса в ее покоях нашли 2000 пар новых туфель.
Одной рукой Дори перебирает шелк, шерсть и кашемир,
Вдруг Дори поворачивается и заявляет:
— Дик — замечательный парень. Я хочу, чтобы он был счастлив.
— По-моему, он и так счастлив, — возражаю я.
— Ему пришлось нелегко, — тихо, почти про себя, говорит она.
Я только собралась полюбопытствовать, какие же проблемы у Дика Давенпорта, как она радостно восклицает:
— Вуаля! Думаю, вот это как раз то, что нужно.
— Кто это? — В зеркале передо мной девушка в светло-голубом, под цвет глаз, платье из трепещущего шелкового шифона, сильно приталенном, с пышной юбкой и без рукавов. На спине глубокий вырез, а спереди платье подчеркивает грудь, так что кажется, будто природа одарила меня больше, чем в действительности. Каблуки песочного цвета туфель высоковаты, но сами «лодочки» удобные, из мягкой кожи.
Вернувшись с Дори на кухню, мы застаем Дика и Густава за беседой и сигаретами. Подняв глаза, оба замолкают.
Я выгляжу нелепо…
— Малышка… — выдыхает Густав.
— Именно, — произносит Дик.
— Эй-э, может, вам не стоит никуда идти? Подыщите-ка номер в приличном отеле, — советует Густав.
Я бросаю на него убийственный взгляд.
— А что? По-моему, я говорю дело-э.
— И куда вы пойдете, ребятки? В «Карлейль»? — интересуется Дори, затягиваясь сигаретой Дика.
— Я не знаю. Лейла! Как тебе «Карлейль»?
Не очень стильно, не особенно круто, но почему-то мне хочется именно в «Карлейль» — так, как в жизни никуда не хотелось.
— Отличная идея, — одобряю я, вся уже в мечтах. Перед глазами мелькают идиллические картинки — мы с Диком потягиваем мартини с большими зелеными маслинами и шепчем друг другу милые глупости. Впрочем, если подумать, не такие уж и глупости.
Звонит мобильник, Дик достает его из внутреннего кармана куртки и выходит из кухни. Возвращается бледный:
— Приглашение в силе, но придется перенести.
— Перенести! — возмущается захмелевшая Дори. — Это еще почему?
— Семейный кризис, — поясняет Дик, накидывая пиджак.
А как же «Карлейль»? А как же я?
Не попрощавшись, Дик выскакивает за дверь, перед тем как исчезнуть, все же останавливается и бросает на нас растерянный взгляд. Я не упускаю шанса.
— Что еще за семейный кризис? — выпаливаю бестактно и без особого сочувствия.
— Прости, — отвечает Дик, а глаза говорят то ли «Не повезло», то ли «Пожалуйста, верь мне» — не разберешь.
— Ну что ты! Ничего страшного, — мужественно улыбаюсь я, хотя мне хочется рухнуть на пол жалкой грудой шелка. Семейный кризис, угу, разумеется, как скажешь. Боже, до чего я смешна — торчу посреди кухни при полном параде, строю из себя светскую даму. Так вот Господь и карает выскочек.