Под провокатором
Шрифт:
— Маам, ну можно мне уже кусочек?
Мама меня не слушала, только подняла на меня глаза и заплакала, пряча своё лицо. Ну вот, опять. Я не люблю, когда плачет мама, а плачет она очень много и очень часто. Особенно, если они поругаются с папой, папа всегда так кричит на неё!
Я подошла к ней, подняла её руку и хотела подлезть под неё, чтобы она обняла меня. Мама аккуратно отодвинула меня и покачала головой.
— Мамуля, ну не плачь, а то я тоже буду, мне грустно.
— Прости Мелани, мне надо немножко побыть одной, а
Я выдохнула.
— Ну ладно мамочка, как скажешь, — сказала я и ушла играть в свои куклы.
Давно не вспоминала это. Что за странная идея, праздновать день рождения два раза. Многие вещи из того, что делала мама — я не понимала. Её не стало, когда мне было шесть, вполне возможно, что я просто плохо помню, но были некоторые моменты, от воспоминаний о которых, по коже шел холодок.
Я встала из — за стола, устав от того, что девочки всё так же ссорились между собой, и пошла в свою комнату. Хотелось побыть одной. Обстановка, творящаяся дома у Фриды Раббинович, была крайне угнетающей, и слова тройняшек не ускользнули от моего внимания. Я чувствовала себя участницей какого — то жуткого триллера.
Сегодняшние процедуры жутко вымотали меня, я быстренько подготовила себя ко сну и улеглась на постель, вытащила из прикроватной тумбочки антикварную книжку, и принялась ее читать.
Проснулась, когда на улице ещё только начинало светать. Даже не заметила, как провалилась в сон. Рука затекла, я привстала на локте пытаясь устроиться поудобней.
Что- то не так. Сквозь дымку сна, я не могла понять, что вызывает у меня чувство неправильности. Голова была какой-то чересчур лёгкой. Нахмурилась, потерев глаза, встала с кровати. Волосы будто пружинили на голове. Я опёрлась об подушку, чтобы дотянуться до ночника, но моя рука нащупала что-то скользкое, и это что-то рассыпалось в руках….
Я громко закричала и резко подскочила с кровати, сразу включая ночник. Сердце стучалось как сумасшедшее. Щурясь, подошла к кровати, когда мои глаза привыкли к свету, с ужасом застыла на месте.
Что это? Волосы?
Я подошла ближе, поднимая с подушки пучок белых прядей…, и только сейчас, боковым зрением заметила, край своих волос. Мои руки метнулись вверх, ощупывать голову… где,… где мои волосы?! Подбежала к зеркалу…, игнорируя подступающий к горлу ком.
Мои волосы… были криво обрезаны чуть выше подбородка….
Глава 25. Колыбельная
2204 г.
— Это все что ты смогла узнать? — спросил Патрик, у моей мамы.
— Да, к сожалению, это все. Ты же знаешь, у меня нулевой уровень доступа к Провиданс. За такое длительное время, единственное, что я смогла узнать, это то, что «Лъеда», это некий генетический эксперимент. Он как-то связан с лекарствами для Правящих. Вроде…, для того, что бы слезть с этих препаратов, наконец. Не думаю, что это что-то плохое.
— Если это не
— Не знаю, но краем уха слышала, что этот проект будет представлен на презентации, когда будет… готов. А вот когда это произойдет, неизвестно. В любом случае, скоро все станет на свои места.
— Мам, а почему тебя не было так долго? — прервал я разговор старших.
— Я не всегда могу приходить сынок. В последнее время очень трудно приезжать.
— Ты уверена, что за тобой не следили? — сказал Патрик.
— Да…, с этим нет проблем, пока что. Я ж говорю, четвёрка целиком и полностью поглощена этим экспериментом «Лъеда», им нет до меня дела.
— Мам, я спать хочу, уложишь меня?
Мама мягко посмотрела на меня, встала из — за стола, взяла мою руку и отвела в спальню. Я разделся и нырнул под одеяло, мама уселась на краешек кровати и поглаживая меня по голове, тихо запела:
Темной пеленой укрылась земля,
Дорогу найдешь ты драгое дитя,
Ведь путь освещен алой звездой,
И я буду рядом, буду с тобой,
Мы и без света силы полны,
Ведь ночь приютила в объятья свои,
От зла нас укрыла, и сберегла,
Дала нам надежду, и силы дала,
— Никогда не любил эту жуткую повстанческую колыбельную, как можно такое петь детям? — послышался из за двери приглушенный голос Патрика. — Так, и народ тут под землей такой-же, суровый, как и их песни, ну никак не свыкнусь….
Я услышал смешок со стороны мамы.
— Не думаю, что петь моему сыну колыбельные с поверхности, хорошая идея. Чем меньше людей будет знать о нем, тем меньше будет вопросов.
— Слухи итак уже ходят…, от этого никуда не деться. Но народ тут лояльный, принимает всех, не спрашивая о прошлом.
Поглаживающие руки мамы замерли, а потом крепче прижали меня.
— Сбереги его, Патрик. Прошу тебя, ради меня, сбереги.
**********************
Глава 26. Когда цветет гортензия
МЕЛАНИЯ РОШ
— Кто… кто из вас сделал это?! — я искоса поглядывала на трёх девочек, которым госпожа Фрида оголила спины и била розгами…, и нет, мне не было их жаль. — Живо отвечайте! Признавайтесь!! Вы маленькие, никчёмные неблагодарные твари! Да вы хоть знаете, во сколько вы мне обошлись?!! И для чего?!! Как … вы … посмели?!!
Мой, теперь уже личный стилист, Мерьям, с трясущимися от страха руками стояла позади меня, пытаясь исправить мою причёску. Металлические ножницы дребезжали в её пальцах от дрожи, стараясь по минимум срезать криво — обструганные волосы, чтобы придать им хоть какую — то приличную форму. Теперь у меня было каре, одной длинны, доходящее лишь до скул.
Девочки плакали сидя на полу, напротив Фриды, которая тем временем хлыстала их без остановки. Я знала, что это сделал кто — то из них, больше некому.