Под Прикрытием
Шрифт:
На большее фантазии не хватило. Только бы не начали звонить…
Я едва успела отправить сообщение, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза — Леон.
Он смотрел на меня, как учитель на двоечника, которого застали за списыванием.
— У нас, вообще-то, урок, — сказал он тихо, но так, что стало холодно по спине. — Или ты решила, что уже можешь расслабиться?
Я автоматически заблокировала экран телефона, спрятала его в карман.
— Извиняюсь, — пробормотала я.
Он хмыкнул.
— Если
Я аж подпрыгнула от этих слов.
— Да нет! Всё нормально, правда, — зашептала я поспешно, пытаясь выглядеть максимально прилежной.
— Вот и отлично. Тогда веди себя соответственно, — бросил он и отвернулся к окну.
После этого я уже не рискнула даже моргнуть в сторону телефона.
Кажется, для Леона я была теперь не просто «трофейщицей», а ещё и безответственной.
И это, почему-то, задевало.
А еще меня до жути злило, что он сразу начал угрожать. Как будто я сама не знаю, какие у меня были бы проблемы, в случае моего обнаружения.. От одной только мысли, что родителей вызвали бы в школу, из-за того, что я вдруг решила прокрасться в частную закрытую школу, и украсть чьи-то трусы..аж в дрожь бросало.
— Леон, кто это с тобой? — спросил какой-то парень справа от нас, прищурившись на меня.
— Шурик, — невозмутимо ответил Леон.
— Я — Саша, какой ещё Шурик? — прошипела я ему в бок, незаметно щипнув его за рукав.
Он даже не моргнул.
— Так с нами вроде такой не учился… — нахмурился парень, вглядываясь.
Леон лениво пожал плечами, откидываясь на спинку стула.
— Это новенький. С сентября с нами. Просто вы его не замечали, — произнёс он с такой убеждённостью, будто лично подписывал мои документы на зачисление.
Парень всё ещё хотел что-то сказать — на лице у него читалась та самая «мужская чуйка», что-то не сходилось — но в этот момент в класс вошёл преподаватель.
Гул стих почти моментально. Все поспешили занять свои места, а я съёжилась, натягивая капюшон чуть ниже, будто он мог спрятать меня от всей этой действительности.
Преподаватель вошёл в класс, и наступила почти болезненная тишина. Такой эффект не каждый педагог способен вызвать, но этот, судя по всему, умел держать внимание.
Высокий, в дорогом костюме, с ровной осанкой и аккуратно подстриженной бородкой, он прошёл к кафедре. Взглядом окинул класс — цепким, почти рентгеновским. На долю секунды его глаза задержались на мне, и меня будто током ударило. Я замерла. Сердце стучало где-то в горле.
Но… он отвернулся к доске, и я выдохнула.
— Тема сегодняшней лекции — «Государственный переворот 1801 года и убийство Павла I. Причины и последствия», — спокойно произнёс он, выводя заголовок на интерактивной панели.
—
— Что? — мои глаза чуть не выскочили из орбит.
Он только приподнял уголок губ, ухмыляясь.
— Я вчера не выспался. Хочу немного поспать. Сегодня ты — мой личный писарь.
— Что?! — зашипела я, потрясённая его наглостью.
Леон беззастенчиво уложил голову на парту, заложив руки под щёку, будто это его привычное место для сна.
— Внимательно слушай лекцию. Потом проверю, как ты справилась, — пробормотал он, уже почти засыпая.
Я уставилась на доску, пытаясь хоть что-то записать, но в голове гудело только одно: «Что, чёрт возьми, я здесь делаю?»
Весь урок я сидела как на иголках, будто на допросе в каком-нибудь фильме про шпионов. Пальцы судорожно водили ручкой по строкам, курсивно выводя каждое слово за преподавателем. Почерк плясал, как пьяный на дискотеке, но я старалась — если уж писать, то без ошибок. Леон ведь обещал проверить. Да-да, конечно, прямо как преподаватель.
А он…
Спокойно посапывал рядом, будто у нас тут не гимназия, а пятизвёздочный курорт с режимом тишины и заботы о сне гостей. Губы его чуть тронула ленивая усмешка, будто он видел какой сон с привкусом триумфа.
Я испепеляла его взглядом так яростно, что в другой реальности его брови, возможно, уже загорелись.
Вот же засранец.
Наглый, самодовольный и абсолютно уверенный, что я буду тут сидеть и строчить для него конспекты. А самое обидное — я действительно сидела и строчила.
Урок тянулся мучительно долго. Я уже почти закончила третью страницу, когда заметила, что Леон чуть шевельнулся. Он приоткрыл один глаз, поймал мой испепеляющий взгляд и лениво ухмыльнулся.
— Если ты так продолжишь пялиться, — пробормотал он негромко, даже не поднимая головы, — я сочту это за то, что ты ко мне неровно дышишь.
Я чуть не уронила ручку. Он что, издевается?! Щёки вспыхнули, как будто кто-то приложил к ним утюг.
— Во снах только, — процедила я сквозь зубы, стараясь вернуть себе лицо и сосредоточиться на следующем пункте в конспекте.
Но в груди уже что-то дрогнуло. Совсем не по плану.
7
После того как моя короткая, но унизительно запоминающаяся карьера личного писаря Леона Демидова подошла к концу, он молча кивнул мне и направился к чёрной двери. Той самой, что вела прочь из царства золотых мальчиков — и обратно в мой мир, где я всё ещё оставалась никем.
Я догнала его, отставая всего на пару шагов, стараясь ступать как можно тише. Он не обернулся, не произнёс ни слова — просто привычно откинул дверцу и, как всегда, вежливо придержал её, чтобы я прошла первой.