Под Прикрытием

Адам Карина

— Шурочка, выходим, — сказал Леон, наклонившись ближе. — Или мне тебя на руках вынести?

— Даже не вздумай, — процедила я сквозь зубы, и нехотя расстегнула ремень.

Мои ноги не слушались. Я вышла, словно на эшафот. Под ногами хрустнула гравийная дорожка, и сразу стало зябко — то ли от ветра, то ли от страха. Леон уже уверенно шагал вперёд, а я плелась рядом, чувствуя, как предательски трясутся колени.

Мы подошли к палатке, где стояли инструкторы в синих жилетах с надписью “STAFF”. Один из

них, парень лет двадцати с веснушками и слишком бодрым лицом, посмотрел на нас и широко улыбнулся:

— Прыгнуть хотите?

— Она особенно, — кивнул Леон на меня, явно получая удовольствие от всей ситуации.

— Отлично! Сейчас проведу инструктаж. Сначала — анкета и подпись. Что вы добровольно, с полным осознанием, и всё такое.

— Добровольно, — хмыкнула я, бросив на Леона злобный взгляд. — Вот это ещё под вопросом.

Инструктор рассмеялся, протянул нам планшет и форму для заполнения. Пока я судорожно писала своё имя, он продолжал говорить:

— Прыжок одиночный или тандем?

— Одиночный, — сразу ответил Леон. — Она справится.

Я перестала дышать.

— Что?!

Он посмотрел на меня с самым невинным выражением, будто не только не понимал проблемы, но и вообще был святой.

— Давай, Шурочка. Новый опыт, новые эмоции, новые горизонты. Неужели не интересно?

— Мне интересно жить, спасибо!

Инструктор снова усмехнулся, забрал планшет и махнул нам:

— Переходим к снаряжению. Жилеты, каски, тросы — всё подберём по весу. Потом подниметесь на платформу, и вас по очереди зафиксируют. Прыжки проводим только под наблюдением и только по команде. Вопросы?

— Да, — подняла я руку. — Могу я отказаться?

Леон посмотрел на меня снисходительно.

— Конечно можешь. Только потом всю жизнь будешь вспоминать, как струсила передо мной. Но твой выбор.

Я закатила глаза, но сердце в груди уже билось как бешеное.

Прыжок в никуда. Прыжок в свободу.

А может… в самого Леона, с его безумными идеями и уверенностью, что я всё выдержу.

— Пошли, коротышка, — сказал он, уже надевая жилет. — Будем жить на пределе.

А я шагнула за ним. Потому что, чёрт возьми, кажется, именно этого мне и не хватало.

Мы поднялись по металлической лестнице на самую вершину платформы.

С каждым шагом ветер становился всё сильнее, а я — всё слабее.

Внизу, кажется, начиналась сама бездна. Люди казались точками, тросы — паутинкой. У меня закружилась голова.

— Всё хорошо, — повторял инструктор. — Просто вставайте сюда. Не смотрите вниз. Дышите ровно. Мы сейчас вас зафиксируем.

Я встала. И в ту же секунду отшатнулась назад.

— Нет. Нет. Я не могу, — выпалила я, хватаясь за перила. — Это… это ненормально. Это… вы совсем с ума сошли?!

— Шурочка… — начал Леон, но я его перебила.

— Я не

шучу, Леон! Это… это выше, чем наша школа, чем дом, чем небоскрёб, кажется! У меня ноги ватные! Я упаду!

Инструктор с сочувствием посмотрел на меня.

— Это нормальная реакция. Первый раз всегда страшно. Хотите — прыжок в тандеме. У вас уже оформлен парень. Мы можем зафиксировать вас вместе. Так будет легче.

— Вместе?! — воскликнула я, уставившись на Леона.

— Ну, — протянул он с самодовольной ухмылкой, — я не против. Так даже романтичнее, не находишь? Прыгнуть вместе в никуда… держась за тебя… вплотную…

— Ещё раз скажешь “вплотную” — я тебе между ног прыгну, ясно?!

Он прыснул от смеха.

— Вот и моя девочка вернулась.

В следующий момент меня обвязали стропами, жилетом, закрепили карабины, а потом пристегнули к Леону.

Я стояла, дрожа как лист, пока он за моей спиной, абсолютно спокойный, подтягивал ремни и что-то напевал себе под нос.

— Может, хватит изображать веселье? Я сейчас в обморок упаду!

— Не упадёшь, — уверенно сказал он. — Я держу тебя. Всегда держу.

— Я тебя ударю. Потом, после этого. Если выживу.

Он рассмеялся, обнял меня крепче и шепнул на ухо:

— Главное — не пискни во время прыжка. А то буду дразнить до конца учебного года. “Ааа, Леон, спаси меня!” — подражал он моему голосу.

— Я тебя ненавижу, — процедила я.

— Отлично. Запомни этот момент. Сейчас он станет самым запоминающимся в твоей жизни.

Инструктор проверил крепления, махнул рукой:

— На счёт три. Готовы?

— НЕТ! — взвизгнула я.

— ОДИН! — громко сказал Леон. — Два… и…

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЕСЛИ МЫ УМРЁМ! — заорала я, вцепившись в его руки, как в поручни жизни.

— ТРИ!!!

И мы прыгнули.

Всё исчезло.

Пол. Воздух. Голос.

Был только ветер. И падение. Безумное, дикое, абсолютно нереальное.

Я заорала. Громко, отчаянно, не разбирая слов. Просто вопль.

Леон тоже что-то кричал — но его голос звучал слишком близко, слишком спокойно. Почти смеясь.

— А-А-АААААААА!!!

— Тебе идёт паника, Шурочка! — выкрикнул он над ухом. — Такая милая вибрация у голоса!

— УРОД! — заорала я. — ЭТО! САМЫЙ! ХУДШИЙ! ДЕНЬ! В МОЕЙ! ЖИЗНИ!!

А потом… натяжение троса.

Рывок. Мы дернулись вверх, как будто кто-то потянул за ниточку, и нас качнуло, закружило, будто мы стали игрушкой на резинке. Я вцепилась в его руки, закрыв глаза, пытаясь не расплакаться.

— Ты плачешь? — прошептал он вдруг, всё ещё за моей спиной.

— Нет! Просто… ветер! В глаза!

— Ага, и в нос, и в губы. Ты дышишь, как хомяк.

Я не выдержала.

— Леон, если ты сейчас ещё раз пошутишь, я тебе локтем в ухо заеду! Прямо в полёте!