Под Прикрытием
Шрифт:
Я больше не выдерживала.
Открыла чат. Набрала. Стерла. Набрала снова.
Пальцы дрожали над экраном, как будто я писала признание в любви, а не одно сухое сообщение.
Наконец глубоко вдохнула и просто отправила:
«У тебя всё в порядке?»
Без точки. Без смайлика. Просто — по делу.
Я уставилась на экран, будто он должен тут же замигать: «печатает…»
Но — ничего.
Пустота.
Молчание.
Тишина.
Но он так и не ответил.
Я простояла ещё минут
И тогда я приняла абсолютно безрассудное решение.
Всё это время — целых два дня — я таскала с собой его толстовку в рюкзаке. Не потому что она мне нужна была, а потому что… надеялась. Что он напишет. Что попросит вернуть. Что объявится.
Но он молчал.
Я молча расстегнула рюкзак, нащупала мягкую ткань и вытянула толстовку.
Плотная, тёплая, с запахом, который застрял где-то в подкладке — немного парфюма, немного кофе и что-то ещё… его.
Натянула её на себя, как броню. Опустила капюшон до самого подбородка, прикрывая лицо.
В кармане всё ещё была его ID-карта — пропуск, который он мне сунул, когда я замещала его на французском. Пальцы сжались вокруг пластика. В груди громко стучало сердце.
Громкий вдох. Решение принято.
Я не даю себе больше ни секунды на сомнения — и резко открываю калитку, заходя на территорию гимназии.
Шаг за шагом — в сторону мужского общежития.
Территория казалась слишком тихой. Чужой. Но я шла уверенно. Как будто имела на это право. Как будто принадлежала.
И странное дело — я всё ещё помнила номер его комнаты.
Тот самый. После того как пробралась сюда в первый день… и была обнаружена им же.
Общежитие оказалось пугающе тихим. Даже слишком.
Каждый шаг отдавался гулом в пустом коридоре, как будто здание само предупреждало: «Ты не должна здесь быть».
Я шла, почти не дыша, стараясь слиться со стеной и делать вид, что я — вполне законный житель этой крепости мужской элиты.
Толстовка, капюшон, ID-карта — всё это внезапно казалось щитом, хоть и хлипким.
Поднявшись на нужный этаж, я оказалась перед знакомой дверью. 212.
Сердце громко бухнуло в грудной клетке, как будто предупредило:
«Дальше — точка невозврата.»
Я замерла.
Стояла, не решаясь ни постучать, ни повернуть ручку. Просто — стояла.
Глупо. В чужой толстовке, в чужом здании, перед чужой дверью.
А если он там? А если не один? А если… не хочет меня видеть?
В голове моментально начали бегать все возможные сценарии — один неловкий, другой постыдный, третий вообще катастрофа.
Я уставилась на дверь, будто она могла ответить вместо него. Хоть как-то. Хоть чем-то.
Может, уйти? Просто развернуться и
Рука всё же дрогнула и поднялась. Застыла в воздухе. Сантиметр от двери.
Ну давай, стукни. Один раз. Просто — чтобы знать.
13
Вдруг где-то в конце коридора послышался мужской гул. Смех. Чьи-то голоса. Шаги.
Сердце рвануло вверх, как лифт без тормозов.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Я быстро подняла кулак и постучала — коротко, резко, почти на автомате. Не стала дожидаться ответа.
Плевать.
Толкнула дверь — и ввалилась внутрь, захлопнув её за собой.
Спина прижалась к прохладному дереву, дыхание сбилось, как после марафона. В голове звенело: Ты сумасшедшая. Абсолютно. Официально. С медицинской справкой.
Но мне было уже всё равно.
Комната встретила меня тишиной и мягким светом из настольной лампы.
И… Леоном.
Он лежал на кровати, полулёжа, с открытой книгой в руках.
На пару секунд он застыл, будто кадр на паузе, не веря, что я действительно стою перед ним.
Наши взгляды встретились.
А потом я увидела его губу — разбитую, припухшую. Яркое подтверждение моих догадок.
Они действительно подрались. Он и Егор.
Желудок болезненно сжался. Всё внутри пошатнулось.
— Ты… — начала я, но голос предал. Сел. Пропал.
Леон молча смотрел на меня. Не отрываясь. Как будто я была не просто нарушительницей границ его комнаты, а кем-то… большим. Или, наоборот, кем-то, кого он хотел прогнать. Или обнять. Или всё сразу.
— И тебе привет, Шурочка, — усмехнулся он, откладывая книгу в сторону.
Улыбка была не той, к которой я привыкла. В ней чувствовалась усталость. И что-то ещё.
Глухое. Острое. Как заноза под ногтем.
— Чем обязан такому визиту?
Он приподнялся на локтях, глядя на меня с той самой ленивой полуулыбкой, которая обычно выбешивала.
Но в его взгляде что-то мелькнуло. Боль? Усталость? Или раздражение? Я не была уверена.
— Я… — я запнулась, голос предательски дрогнул. — Я писала тебе.
— Вижу, — кивнул он спокойно. — И даже лично доставила сообщение. Креативно, ничего не скажешь.
Я опустила взгляд. Капюшон всё ещё скрывал половину лица, но чувствовала я себя полностью обнажённой. Он будто видел меня насквозь.
— У тебя губа… — тихо пробормотала я. — Это…
— Красиво, да? — хмыкнул он. — Можешь не врать, я в курсе: в этом сезоне разбитые губы — не тренд.
— Это Егор?.. — выдохнула я, хотя уже знала ответ.
Он не ответил сразу. Просто смотрел. Слишком долго. Слишком пристально.
А потом, чуть склонив голову, сказал тихо:
— Поверь, ему прилетело хуже. Я отделался только губой.