Под прикрытием

Зеленин Сергей

Его Преподобие, восторженно-понимающе приподнял брови «домиком».

Посидели, помолчали…

Наконец, отец Фёдор, как бы подводя черту под своими вопросами резюмировал:

– Да, Вы абсолютно правы: мы пришли в этот мир - чтоб претерпев всяческие ниспосланные на нас невзгоды и, закалив дух, покинуть его для иной жизни…

Эх! Сам неоднократно на эту тему «там» думал – с приближением… Хм, кгхм… Сами знаете чего. Эх, хорошо бы, если б это было так!

– Я рад, Ваше преподобие отец Фёдор, что мы с Вами пришли к полному взаимопониманию. Ну, а теперь – удовлетворив по мере возможностей ваше любопытство,

я бы хотел в свою очередь удовлетворить своё и, задать Вам несколько своих вопросов… Не возражаете?

– Отнюдь, нет - спрашивайте! Простите, Ангел… А, каково ваше святое имя?

– «Святое имя?»

Про что это он?

…Ах, да: священник, просто спрашивает - как меня звать! Чтоб, такое ответить? Кабы знать, как всё повернётся… Поэтому ловким финтов ухожу от прямого ответа:

– Ну, его нам с Вами ещё предстоит придумать. С «ангельским» именем боюсь, жить мне у вас в Советской России - будет как-то «несколько» дискомфортно. Давайте отложим решение этого вопроса на потом, а пока - я бы хотел узнать, вот что…

***

«Допрос» Отца Фёдора длился достаточно долго. Мой собеседник полностью пришёл в себя, становился всё более и более словоохотливым и приблизительно через час-полтора – время летело как никогда быстро, я узнал вкратце, вот что…

Месторасположение.

Непосредственно сейчас, я находился в так называемом «диаконнике» - помещении в южной части алтаря каждого православного Храма, где хранятся состоящие в ведении диакона священные предметы: ризы, священные сосуды, напрестольные Евангелия, кресты, дарохранительницы и так далее.

Когда я выразил сожаление, что некоторые из этих предметов - по закону «о возмещении материальных масс», оказались вместо меня в «параллельной Вселенной», священник меня успокоил, типа: «всё уже украдено до нас!».

В смысле: последнее более-менее ценное, было конфисковано властями в 1921 году - для оказания помощи голодающим Поволжья. Пропавшее же в момент «переноса», по словам протоиерея - по ценности, не идёт ни в какое сравнение с полученным по «взаимному обмену» Ангелом Божьим – да ещё и вместе с «порталом»!

Если говорить в более широком смысле, волей неведомых сил меня «занесло» в Нижегородскую губернию (областью она станет, видно позже: запамятовал - когда в СССР произойдёт административно-территориальная реформа¹), в Ардатовский уезд, в волостной городок Ульяновка.

Так, так, так… Такое название и не использовать?!

Позже, надо обязательно подумать над этой темой.

Что удивительно, хоть я в здешних краях ни разу не бывал (по месту жительства «там», я - коренной сибиряк), но местную историю я знаю достаточно хорошо, даже для нижегородца-сторожила! Интересовался, знаете ли - по роду последнего моего «занятия»… Ну, или увлечения - кому как угодно.

Сей городок, по словам моего собеседника с численностью населения - уже очень длительное время никак не могущего добраться до трёх с половиной тысяч, находится примерно в ста пятидесяти верстах юго-западнее губернского Нижнего Новгорода, на реке с прикольным названием «Тёща». Ну, это недалече от другой речки – Пьяны, которая протекает неподалёку от речки Серёжи.

Это

северо-восточная окраина, так называемой - бывшей «империи» братьев Баташёвых². Когда-то, Баташёвым принадлежало восемнадцать металлургических заводов в среднем Приокье: чугуноплавильных, железоделательных, «молотобойных» - выпускающих практически всю номенклатуру тогдашних металлических изделий. От якорей и пушечных ядер - до крестьянских серпов, кос да гвоздей. Из всех них, к началу двадцатого века осталось всего два достойных упоминания - Кулебакский и Выксунский металлургические заводы, работающих в основном на привозном металле, остальные же потихоньку закрывались или перепрофилировались.

Рисунок 1. Ю. В. Гальянов: Портрет братьев Андрея и Ивана Баташёвых.

Посёлки же, при заводах ждала разная, зачастую незавидная судьба: про этот например, Ульяновку - я даже упоминания в Интернете не помню! Наверное, он попросту был брошен несколько позже, а его жители - разбежались да разъехались кто куда.

«Градообразующим» предприятием здесь был металлургический завод, работающий по «демидовским» ещё технологиям - на местной «болотной» руде и древесном угле, с механизмами - приводящимися в действие от водяного колеса. Когда-то сей завод производил чугунное литьё, но был остановлен из-за нерентабельности, ещё очень задолго до Русско-японской войны. С тех пор посёлок всё хиреет и хиреет - хотя положение несколько спасает расположенная неподалёку полустанок железнодорожного направления «Нижний Новгород – Пенза» и проходящее через него улучшенное шоссе-грунтовка «Нижний Новгород – Саранск»...

***

Экономика.

Край конечно промышленный, но голодный – в прямом смысле этого слова…

Очень голодный!

Недаром именно в этих краях, а не в голове у Ленина - в чём многие уверены, родилось народное движение – известное в истории как «продотряды». Конкретно оголодав, рабочие Выксунских заводов организовались, вооружились и отправились на Юг добывать хлеб для своих семей. Ильичу оставалось только приветствовать «инициативу» масс, всемерно поддержать её и, взять на «всеобщее» вооружение...

Местное сельское хозяйство из-за скудных песчаных почв испокон веков находится в глубокой заднице и местные, чтоб окончательно не вымереть с голоду после отмены

продразвёрстки, занимаются тем же - чем и, до эпохи «исторического материализма»: всевозможными «отхожими» и надомно-кустарными промыслами. По сути, это уже готовый пролетариат – только завод-фабрику какую-нибудь построй и, недостатка в более-менее квалифицированной рабочей силе, не будет!

Рисунок 2. Верхне-Выксунский завод братьев Баташевых .

Особенно широко, по словам отца Фёдора, распространено изготовление из той же болотной руды минеральных красок трёх видов: жёлтого (охра), красного (железный сурик) и коричневого (умбра) цвета.

Сейчас, в связи с политикой «НЭПа» и, не прошедшей ещё памятью народной о Голоде в Поволжье, добравшего до этих мест и взявшего здесь свою «львиную долю» человеческими смертями - мужики воспрянули духом и, всё копают и копают… Все окрестности уже, по новой изрыли своими «дудками»! Примитивными шахтами, то есть.