Под прикрытием
Шрифт:
Я задумался… Нездешняя «благородная порода» у него на лице видна невооружённым взглядом - хотя по рукам не скажешь, что из «благородных».
– Как твоя настоящая фамилия?
– Гершельтман…, - увидев мою реакцию спохватился, - фон Гершельтман - мы из обрусевших остзейских немцев. Одна немецкая фамилия и осталась – а мама была чистокровной русской.
Так он действительно – настоящий барон?! УХ ТЫ!!! Никогда раньше живых баронов, как и впрочем - князей, герцогов и прочих графьёв - не встречал, не видел… И тем более - ни разу не
– Хорошо! Теперь ты будешь сыном еврея-выкреста и русской.
– Серафим, я…
– Молчи! Так тебе легче будет сделать карьеру – «соплеменники» помогут, а истинным евреем всё равно не станешь – у них через мать национальность передаётся. Фамилию немножко переделаем… Предположим – «Гешефтман»… Как тебе?
– «Гешефтман28 Михаил Константинович»…, - повторяет прислушиваясь, - нормально звучит – жиды враз за своего примут!
– Ещё раз услышу слово «жид» - высажу и дальше пойдёшь пешком!
– Я понял…
– Имя и отчество можешь оставить прежнее, а вот дореволюционную биографию надо будет хорошенько исправить. Желательно, чтоб ты был родом из мест, нынешним властям не подконтрольных… Есть какие-нибудь соображения на этот счёт?
– До Петербурга, мы долго жили в Варшаве… Мой p`ere, тогда был всего лишь капитаном, потом подполковником. Я даже по-польски до сих пор немного понимаю и разговариваю. А когда был на Юге в беспризорниках – научился по-жид… Хм, гкхм… На еврейском. Вообще, у меня с детства способности к языкам!
– Вот и отлично: ты сын варшавского типографского рабочего. После оккупации этого города кайзеровскими войсками, ваша семья бежала в Россию, а ты потерялся во время эвакуации, некоторое время жил у еврейской родни в… Где ты жил, Миша?
– В Могилеве! Там, мы часто гостили у отца во время Германской – я очень хорошо этот город знаю.
– Всё в ёлочку! Потом, после оккупации немцами в 1918 году Могилева - ты бродяжничал, перешёл на советскую территорию и тебя взяли в воспитанники… На барабане стучать «Интернационал» сумеешь?
– На трубе умею.
Мишка протрубил губами какой-то военный сигнал… Не разбираюсь.
– Итак, тебя взяли горнистом в наш полк - где мы с тобой в 1920 году и встретились. Потом я был контужен, а ты…
– У меня имеется ранение, - Мишка показал рукой на правое плечо, - ваша большевистская шрапнель под Царицыным… В девятнадцатом году.
– Вот и отлично – как удачно всё складывается! После моей контузии и твоего ранения, наши с тобой пути расходятся - но ты знал мой нижегородский адрес и после демобилизации поехал меня разыскивать. Встретились же мы с тобой случайно в Губкоме РКСМ…
Конечно, всё достаточно «сыро» и придётся ещё хорошенько над его биографией поработать – чтоб отшлифовать её до безукоризненности гранёного алмаза чистейшей воды.
Видать, сто раз прежде подумав, Барон вернул мне мои деньги и кроме того… Я аж по тормозам – чихнув, движок
– Что это?!
– Ненароком «земельный банк» того плешивого на глаза попался… Возьми – мне деньги и тем более золото, пока ни к чему.
Новых советских денег, как бы ни втрое больше - чем у меня было после удачной аферы с самогоном и краской. Но, главное – десятка два жёлтых кружков с волосатой рожей последнего Романова и надписью на обратной стороне: «15 рублей 1897 г.». Не сразу и дошло – что это знаменитые николаевские империалы!
Спрятав поглубже в карман деньги, подняв вверх указательный палец, назидательно говорю:
– Миша! Впредь такие «акции» – только с моего разрешения. Сам подумай - если есть чем: если вдруг понадобится «на дно» залечь – куда мы с тобой пойдём, а?
– Извини, как-то не подумал…
– Придётся тебе учиться думать, а пока, - указываю на рукоятку, - иди маслай…
Мишка, с виноватым видом взял «кривой стартер» и пошёл заводить.
Сокрушительно качаю головой, трогаясь:
– Ещё одно неопровержимое доказательство твоей полной безмозглости, Фон Барон… Увы, что за поколение?! «ЕГЭ» - ети его мать и здесь достаёт! На кого мы оставим Матушку-Россию, когда… Эх!
Барон, смотрит на меня как-то… Как на «неведому зверюшку»:
– Ты рассуждаешь и бурчишь как старик! Почему?
Блин, «по легенде» - я же его всего лет на шесть старше!
– По кочану.
Вдруг спрашивает:
– А скажи, Серафим…
– Спрашивай – не стесняйся. Если конечно, не о чём-нибудь сугубо интимном – о чём детям знать не положено…
– Я тебе всю душу нараспашку открыл – про меня ты всё знаешь. А тебе для чего карьера у крас… У «наших»?
– А твоему отцу - зачем была карьера? Или, он не делая карьеры - до генерала Императорской армии дослужился? Так не бывает, Миша.
Фыркает:
– Сравнил тоже…
Назидательно глаголю, пусть и с излишним пафосом
– Красные, белые, зелёные в крапинку или серо-буро-малиновые рептилоиды-инопланетяне у власти – а Россия никуда не делась. Она у нас одна и её надо защищать! Или ты до того глуп – что даже такого не понимаешь?!
– Ты Россию «защищаешь», - в голосе недоверие и откровенный стэб, - на каком-то – забытом людьми и Богом полустанке?!
Слегка озверев, я:
– Родину, Миша, надо защищать ВЕЗДЕ!!! Твой отец, разве не говорил тебе это?!
Глубоко задумался и весь оставшийся путь, мы проделали молча…
***
Не включая фар – почти полной луны на чистом небе было вполне достаточно, не спеша двигаясь, практически не встречая на тракте встречных гужевых телег - тем более автомобилей, далеко за полночь добрались-таки до полустанка Ульяновский.
Оставив Барона сторожить «Бразье», прошёлся по полустанку… На перроне никого: суточный наряд, естественно – дрых без задних ног в караулке.