Под прикрытием
Шрифт:
«Долбанные обмотки!», - запутавшись в них, чуть не упал.
– Сейчас узнаешь, - она призывно протягивает ко мне руки, жадно втягивая воздух расширенными ноздрями, - о, как хорошо ты пахнешь!
Хозяйка Трактира действительно, «знала» - если и не всё, то достаточно много. Расставаясь утром после обильного завтрака, она по-матерински поцеловала меня в лобик:
– А Графиня и вправду тебе не даёт! Как взбесился сегодня…
– Ну… На тему «кто кому не даёт», - расслабленно-лениво потягиваюсь, зевая
***
Через полторы недели нашего такого вот «романа» - как раз период разборки «француза» закончился, после проводов Елизавета пригласила зайти к ним в дом. Без всякой задней мысли захожу, думал «тёще» - вновь культурно пообщаться-поболтать приспичило…
Оба-на:
– А, где Надежда Павловна?
Пока я ушами хлопал в непонятке, Лиза успела сбегать в соседнюю комнату и возвратиться укутанная большим цветастым платком. Подойдя вплотную, она положила ладошки мне на грудь и, подобно ласковому щенку - выпрашивающему сахарную косточку, заглядывая в глаза снизу вверх, пролепетала чуть слышно:
– Maman сегодня ночует у подруги. До утра мы будем совершенно одни…
Она закрыла глаза, подставляя лицо для поцелуя:
– Серафим…
От еле уловимого движения, платок спал к ногам обнажив её плечи и грудь еле прикрытую… Как её там? Типа женской сорочки из тонкой ткани с кружевами, поддерживаемой бретельками. Видимо мать одолжила – слишком велика для неё и, одна бретелька уже – вот-вот свалится, приоткрыв…
Ничего не соображая, на уровне инстинкта схватил за плечи - наклонился к сладким устам, чтоб…
Тут, меня кинуло в жар, потом в озноб: вроде взрослый мужик - а так тупо попался в любовные сети какой-то сцыкухи! …Или, сам хотел попасться? Подсознательно?!
У, ПЕДОФИЛ КОНЧЕННЫЙ!!!
Однако, какова, а?! Такое бы коварство – да на какое благое дело…
…Поцеловав Елизавету в её высокий, гордый аристократический лобик, я присев поднял платок и набросил ей на плечи:
– Простынешь ещё – сопли зелёные побегут, будет очень некрасиво выглядеть для такого очаровательного создания.
Усадив ничего не понимающую девушку на стул, я сел напротив и шутейно нажал ей на кончик носа:
– Ошибка номер один для начинающей Роксоланы: в карточной игре нельзя сразу заходить с главного козыря – тем более, если он у тебя всего один-единственный.
– Я, не понимаю, Серафим…
Вздохнув и на минуту задрав глаза к потолку (слава Богу, с дочерью таких разговоров вести не приходилось!), объясняю:
– Единственное твоё богатство - это твоя… Хм, гкхм… Так сказать – девичья честь.
Кто из нас больше покраснел, интересно: она или я?
– Больше у тебя ничего нет – даже элементарного житейского опыта… И, ты чуть не отдала своего «козырного туза» первому встречному? Который, тебе даже ничего не обещал?!
– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!
Зарыдав,
– Поплачь – так легче будет. Как надоест сыростью исходить – выходи: поговорим, я буду ждать.
***
Минут пятнадцать я слушал всхлипы из спальни и пил из видавшей виды кружки холодный, скверный чай с неким подобием яблочного повидла. Наконец, выходит - как в воду опущенная, одетая - в монастырь только тотчас идти. Садится на табуретку и, понурив оземь красные опухшие от слёз глаза, шмыгая покрасневшим носом лепечет:
– Ma maman говорила, что… «Целомудрие» девушки не имеет значение, если мужчина любит по-настоящему…
– Вот, как?! А, что по этому поводу говорил твой покойный p`ere, пусть земля ему будет пухом?
Ответа не дождавшись, безапелляционно заявляю:
– …Дура она, твоя «maman»! Мужчина, «если любит» - может и промолчать, но ему никогда не будет пофиг. Он, всю жизнь может прожить - но всегда будет помнить, что перед ним - у его жены был один… Или два? Или три или…? А, может - сотни три, или - того больше, мужчин? И, эта мысль всегда будет висеть над вашими отношениями – как острый дамоклов меч.
Притихла и внимательно слушает, опустив голову.
– …Конечно, если какая-нибудь «красотка с характером» (даже с таким «послужным списком»), решит захомутать в мужья какого-нибудь сельского учителя – это не будет играть решающего значения. Но, если она собралась покорить сердце «султана» - ей нужно тысячу раз подумать, прежде чем «раздвигать ноги» перед первым встречным!
Пошмыгав носом, та категорически запротестовала:
– Серафим! Я не «перед первым встречным»… Это… Мой «султан» – ТЫ!!!
Одно радует – никакого «я тебя люблю». Значит, девочка ещё врать не научилась и для перевоспитания не потеряна.
Будем работать! Раскрываю поширше очи:
– Вот, как?! С чего бы так?!
– Мама говорила, что ты – самый порядочный молодой человек в Ульяновке, какой ни за что не обманет. Ещё она говорила, ты здесь у нас надолго не останешься – раз самого Троцкого и Ленина знаешь. Мол, погостишь у отца, поправишь здоровье и в Москву уедешь - а там «очень далеко пойдёшь»…
– …Если ГПУ вовремя не остановит, - перебиваю её хвалебный поток красноречия в мой адрес, - и не отправит куда-нибудь северней Москвы.
Хм… Ну, что сказать? «Деревня», она и есть - деревня! Скажешь им одно - переиначат всё наоборот, в десять раз раздуют - да и, тебе самому же «по секрету» расскажут. Да так, что поверишь!
– Насчёт моей «порядочности» твоя мама не ошиблась: вот почему мы с тобой в данный момент за столом всего лишь чай пьём - а не в койке всякими «безобразиями» занимаемся… А вот насчёт всего остального, твоя уважаемая maman - дала маху!
Ещё раз нажимаю ей на кончик носа: