Под прикрытием
Шрифт:
С отцом Кондрата Конофальского – Борисом Александровичем, мы были знакомы уже достаточно давно: он несколько раз навещал меня, когда я лежал больной в поповском доме. Внешне, Борис Александрович, чем-то напоминал мне Кису Воробьянинова из последней экранизации «12 стульев»…
С ним мы, вдоволь наговорились – до хрипоты наспорились по марксисткой теории-практике, видимо - оба испытывая дефицит общения. Не считая того, что он обозвал меня «безграмотным ревизионистом», я его – «зашоренным догматиком»,
Это был типичный представитель интеллигентов-разночинцев и повторил судьбу многих из них: за «революционную деятельность» - вместе со сроком получил в царской тюрьме чахотку и, по состоянию здоровья был определён «на поселение» в сей забытый - Богом и начальством уголок. Здесь он, собиравшийся уж было «проверить» самолично, собственные же атеистические убеждения в отсутствие «загробной жизни» - каким-то дивным чудом выздоровел, женился на местной мещанке лет на двадцать младше его и, обзавёлся единственным «потомством» в лице Кондрата.
Из-за своего богатого - ещё дореволюционного стажа, Борис Александрович пользуется определённым авторитетом среди местной большевицкой «братвы» и неофициально считается «правой рукой» у самого товарища Анисимова. Хотя и не имеет никакого влияния - не обладая реальной властью, не занимая («по состоянию» здоровья и возрасту) никакой должности в советской властной иерархии. Живёт на пенсию - полагающемуся ему как ветерану революционного движения и на «крепкое» домашнее хозяйство - ведущегося собственной супругой.
Идеологически подкован крепко: Карл Маркс, Фридрих Энгельс и прочие классики – вплоть до Троцкого с Каутским, так и «отскакивают у него от зубов»!
Сам того не понимая (а может понимая - но не используя из-за присущей всем российским интеллигентам непрактичности), Борис Александрович обладает огромной властью… По волостным меркам, конечно. Если «из Центра» приходит какое-нибудь особо мудрое «постановление», он «разжёвывает» его местной партэлите и особенно – её Председателю, доступным тем языком.
Короче, он вполне мог бы стать, как бы «серым кардиналом» при Анисимове - однако этим не пользуется. Возможно, он просто слишком стар для каких-либо амбиций.
Сын Бориса Александровича – четырнадцатилетний Кондрат Конофальский, от родителей взял самое наилучшее: телом и характером был в мать – физически крепкий, по-крестьянски настойчивый и терпеливый - но если надо, пробивной как африканский буйвол. Но при этом, имеющий необычайно широкий для «сельской местности» кругозор и любящий «пофилософствовать» по поводу и без оного - как его отец. Из-за чрезмерного увлечения чтением в эпоху тотального дефицита керосина для освящения, очень рано испортил себе зрение и вынужден теперь носить круглые очки – делающим его и без того умное - но по-детски округлое, слегка наивное лицо - просто каким-то вообще заумным.
Сосед и друг – «не
Его личностная мотивация нахождения в нашей группе – вступить в комсомол, затем в партию… Нет, про номенклатурную «карьеру» и речи не велось! Румяный юноша «со взглядом горящим», стремился быть максимально полезным если не «мировому пролетариату» (в том, что тот в подобной «помощи» сильно нуждается, мне удалось его достаточно быстро разубедить), то хотя бы своему-собственному трудовому народу.
Восторженный, я бы даже сказал - фанатичный сторонник новой «революционной» власти, любитель поспорить по любому поводу и без него. Грезил мировой революцией - в гараже, он меня ею доставал так, что… Да и, не меня одного! То и дело, ему кто-нибудь из ребят говорил, что-нибудь вроде типа:
– Закрой подувало, Брат-Кондрат – голова от тебя уже трещит! Вот когда контузит тебя польским снарядом – как Серафима, да посидишь в их лагерях - вот тогда и расскажешь нам про «братство трудовых народов», да про «всемирную республику Советов».
Принародно я просто отмалчивался, а наедине, осторожно пытаюсь навязать точку зрения - отличную пока от общепринятой среди правящей партии и её адептов:
– Думаю, нашей Республике придётся строить социализм в одиночестве и причём – во враждебном капиталистическом окружении… Что об этом написано у классиков марксизма, Кондрат?
– Ничего не написано, - уверенно отвечает.
– А что думаешь по этому поводу ты лично?
– Я думаю, это невозможно…
Гляжу ему в глаза:
– Так значит, в случае если Мировая революция не свершится – ты предлагаешь нам, русским большевикам, сдаться на милость капиталистов?
Молчит, как кувалдой оглаушенный.
– А за что тогда столько крови пролито, Кондрат? По-твоему, это всё – зря?
После моих вопросов, Бра-Кондрат накрепко задумался и ходил несколько дней сам не свой… Потом подошёл когда все разошлись, и:
– Серафим! Я тут с отцом поговорил… В неизбежности свершения в ближайшее же время Мировой революции, я по-прежнему не сомневаюсь! Как минимум в нескольких «ключевых» странах, передовой европейский пролетариат возьмёт власть и поможет российскому пролетариату построить социализм…
«Знамо дело – с отцом поговорил: узнаю глас Бориса Александровича!».
– …Однако, я считаю, что у нашей Республики должно быть несколько вариантов плана построения социализма. В том числе и самостоятельно – Мировая революция… Ээээ…
– …Может запоздать, - закончил я за него.
– Совершенно верно!
Хорошенько подумав, я:
– Кондрат! А не мог бы ты свои соображения по поводу построения социализма в одной стране изложить письменно? В виде газетной статьи?
В глазах лёгкий испуг: