Под прикрытием
Шрифт:
Усмехаюсь:
– Меньше знаешь – крепче спишь, Ксавер!
– Понимаю…, - соглашается, даже не пугая перспективой знакомства моего «очка» с раскалённой кочергой, - когда ждать твоей следующей… Как, её там…? «Информации»?
– Этого не предугадаешь, - пожимаю плечами, - когда и что там «товарищам» в голову взбредёт в следующий раз.
Как-то напряжённо, даже слегка заискивающе:
– Так теперь ты знаешь, к кому в следующий раз идти?
– А это будет зависеть от твоего бонуса, сам понимаешь… «Сорока», она не просто так – «потрещать» прилетает, а чтоб поклевать чего.
Наконец,
– Вот твоя доля, Серафим… Пересчитай!
Достаёт, как фокусник какой – прямо «из воздуха» тугую пачку банкрот и довольный произведённым эффектом небрежно роняет её на стол. Приглядываюсь…
Так вот ты какой, северный олень!
Сказать по правде, не впечатлило: хоть и новенькие и «хрустящие», приятно пахнущие свежей типографской краской - год выпуска 1922-й, но довольно невзрачно-скучные черно-белые бумажки… Лишь розетка с надписью «РСФСР» выглядит чуток повеселее. Большинство с надписями «один червонец», «три червонца» и «пять червонцев»… Большинство «пятёрками». Десять и двадцать пять червонцев – этих совсем мало. Обратная сторона – чистая.
Так, так, так…
Пересчитываю, раскладывая в пачки по номиналам… Твою мать…
Поднимаю на Ксавера изумлённые очи:
– Здесь двадцать пять тысяч… Червонцами…?
Это ж, сколько на совзнаки…? Мать твою!
Неплохое начало: ильфо-петровский Шура Балаганов мечтал иметь пять тысяч рублей в год, а я за один раз урвал в пять раз больше.
Смеётся:
Только досадливо крякнул и рукой махнул:
– …В десять раз больше.
Достав из обнаружившегося в комнате сейфа мои вещи, он глядя как я рассовываю по отделениям враз распухшего портмоне деньги, вдруг совершенно неожиданно поинтересовался:
Рисунок 38. Червонец образца 1922 года.
– Серафим! А про «инвестиции» в домостроительный комбинат, ты это на полном серьёзе?
– Вполне! Как на похоронах банкира… Ибо, времена как были смутными – так и грозятся ими оставаться. Деньги или товар, сегодня они есть – а завтра их нет. Недвижимость же, как была так и осталась - пример египетских пирамид тебе в помощь!
Несмотря на его усталость, проговорили с почти до утра… Правда, ни до чего определённого - в этот раз не договорились.
Наутро, после позднего завтрака, договорившись поддерживать связь через уже знакомого «чёрного» маклера, расстались донельзя довольные друг другом. Выхожу во двор сопровождаемый гостеприимным хозяином и вижу уже знакомый фургон и поджидающих меня всё тех же личностей. В этот раз они были гораздо дружелюбней настроены и, прямо-таки лучились от счастья лицезреть мой светлый лик.
Их босс протягивает мне ладонь с тонкими, но на удивление сильными пальцами и крепко сжав мою, говорит:
– Доставят в целости и сохранности туда, откуда подобрали…
Напоследок, скидываю ещё одну инфу:
– Не знаю, с какого бока это тебе может пригодиться, Ксавер, но в последних числах декабря ожидается создание СССР – Союза Советских Социалистических Республик…
– А это как? – удивлённо поднимает брови.
– Сам толком не понимаю, но буквально в двух словах – это вот какая шняга получится у комиссаров…
Коротко рассказываю самую суть происходящего с национальной политикой в стране и, ещё раз пожав друг другу руки - мы расстаёмся практически друзьями.
Уверен, что и из этой инфы он сможет срубить хоть сколько-нибудь бабла. Возможно, мне с этого ничего и не обломится – но если событие сбудется, (в чём я ни грамма не сомневаюсь!), мой рейтинг в его глазах значительно вырастет.
***
Жилищный вопрос в Советской России, действительно - был проблемой ещё той и, «испортил» он не одних лишь москвичей. Не сказать, чтобы до двух переворотов 1917 года - в этом отношении всё было ровно да гладко, но то - что стало твориться после них…
ТИХИЙ УЖАС!!!
После революции в большие города хлынул поток десятков - если не сотен тысяч граждан «новой свободной России», каждый со своими «местечковыми» привычками и взглядами на жизнь. Кто-то – чтоб элементарно не сдохнуть от голода (особенно много «понаехало» во время последнего голода в Поволжье), кто-то – чтоб работать или учиться, кто-то - в поисках своего «места под Солнцем», ну а кое-кто - чтоб просто не одичать в сельской местности.
«Война дворцам» объявленная новым народным правительством, произвела парадоксальный эффект - она увеличила число убогих хижин. В течение ряда лет после революции отопление в городе не работало, топлива для отопления частных квартир и домов было недостаточно. От холода и сырости стены домов стены потрескались, фундаменты осели, рамы в окнах покосились и сгнили, стекла полопались и вылетели.
В городе образовались так называемые «рваные дома», где полностью или частично перестала теплиться жизнь - а остались трещины, облупленная штукатурка да забитые досками провалы окон. Системы водопровода, канализации и отопления в них были разрушены или не работали, в квартирах отсутствовали водопроводные краны, унитазы, раковины и батареи центрального отопления, сняты кухонные плиты, в большинстве квартир разобраны на дрова полы. В квартирах всюду грязь, мусор и «отходы жизнедеятельности».
В холодную и суровую зиму 1919/20 года, происходила политика «уплотнения» знакомая нам по произведению Булгакова «Собачье сердце». Чтоб спасти людей, из домишек на окраинах, из подвалов и бараков их переселяли в «буржуйские» дома, напихивая как сельдей в бочку. Таким образом образовались так называемые «коечно-каморочные квартиры».
Что они из себя представляли?
Это даже не пресловутые «коммуналки», где у каждой семьи была своя отдельная комната. Крошечные комнатки-клетушки, отделенные друг от друга перегородками, не доходящими до потолка, общие кухни, уборные. Даже в «передних» - в прихожих таких «квартир» и в коридорах, стояли койки для «одиночек».