Под прикрытием
Шрифт:
Сей местный персонаж до 1914 года работал где-то конторщиком и, меньше всего мечтал о стезе военного - когда его (в уже довольно «серьёзном возрасте») в шестнадцатом году загребли в школу прапорщиков. Не знаю, как он воевал (хотя догадываюсь) в Императорской, а затем в революционной армии «временных» - но осенью семнадцатого года он возвратился домой практически одновременно с Анисимовым, в том же звании прапорщика.
«Служи, сынок – как дед служил,
А дед на службу – член ложил!».
Ни
Однако и, новые власти до него добрались!
Летом 1918 года, Иван Данилович был мобилизован уже в Красную Армию. Видать комиссар ему попался требовательный, поэтому товарищ Взнуздаев в рабоче-крестьянском войске сделал «головокружительную» карьеру, дослужившись до начальника штаба полка. Провоевав полтора года, он зимой 1919-20 года вернулся после ранения с «пустым» рукавом и партбилетом в нагрудном кармане.
Делать нечего – надо как-то жить!
Как раз освободилось место волостного военного комиссара и товарищ Взнуздаев его занял. Он ещё успел поставить меня на воинский учёт и выписать красноармейскую книжку – взамен «утраченной», как волевым решением Правительства РСФСР - волостные военкоматы были ликвидированы как класс…
От такой несправедливости Иван Данилович ушёл в продолжительный запой, откуда его Фрол Изотович и вытащил - посадив в кутузку на три дня, прежде чем дать поручение по написанию совместных с ним «мемуаров».
***
Среди местных большевиков я был своим, мог посещать их партийные собрания, чем изредка и пользовался - за неимением другой развлекухи. А на них в последнее время ничего смешного – лишь тоска и уныние… Переход к НЭПу нанёс чувствительный удар по партийной структуре на местах: в селах вообще не осталось партийных организаций, а в волостных центрах - вместо комитетов РКП(б), сохранились лишь её ячейки. Пять человек партийцев, столько же кандидатов и «сочувствующих» в самой Ульяновке и, вокруг на десятки и даже сотни вёрст – ни одного живого коммуниста.
Конечно, провинции коснулось слабо, но введение так называемого «партмаксимума34» - тоже весьма способствовало снижению численности стройных рядов «передового отряда» победившего пролетариата.
Председателю волостного Исполкома РКП(б) было о чём задуматься, есть о чём загрустить!
В нашей «тмуторакани» гладь да тишь - лишь отголоски колоссальнейшей битвы за власть на «самых верхах», доносятся сюда невнятным гулом и рокотом из-под «небесья».
Зимой 1921–1922 года Ленин впервые почувствовал себя плохо - его беспокоили головные боли, телесная слабость и общий упадок сил. Он почти перестал появляться перед массовыми аудиториями и, среди москвичей упорно циркулировали слухи - что Ильич «пьёт горькую» или он вообще «спятил». Конечно, до полного упадка разума «самого человечного человека» было еще далеко, но первый тревожный звоночек уже прозвенел.
Вероятно, Вождь стал допускать мысль - если не о смерти, так о вероятности вынужденного отхода от активной политической деятельности. Вот тогда то и, проявилось присущее любой
«А глаза у него добрые-добрые…».
Несмотря на добрый прищур глаз, приятную картавость голоса и неизменно внимательно-доброжелательное поведение с людьми, Ленин был суровым диктатором. От его заливистого, почти детского смеха, у собеседников пробегал целый табун мурашек – от загривка до поясницы и далее куда «пониже».
Однако, вот беда: ленинское постоянное стремление к абсолютному лидерству в партии, нежелание поступиться - хотя бы долей этого лидерства и соответствующий подбор ближайшего политического окружения, привели к тому - что достойного преемника не было… Не было видно, во всяком случае. Вольно-невольно, Ленин сформировал органы власти так, что без него она становилась беспомощной.
Вторым человеком в партии и правительстве был «Лев Революции» - Троцкий… Казалось бы по логике вещей, вся власть после Ленина должна была достаться ему.
Но, вопреки успешности их «дуумвирата» - громко и грозно звучавшему весь период Гражданской войны, у Ленина с Троцким - противоречий и взаимных подозрений было намного больше, чем с кем бы то ни было. Троцкий же в свою очередь, всегда держался видной персоной - которая «гуляла сама по себе» и, Вождю это ужасно не нравилось. Всегда, памятуя о стремлении Троцкого иметь самостоятельное значение, Ленин постоянно держал его на строжайшем контроле. Льву Давидовичу не мешали купаться в лучах вполне заслуженной воинской славы – но сколь-либо большой власти ему не давали.
«Дискуссия о профсоюзах», несмотря на вполне миролюбивое название - это была первая послевоенная сшибка за власть, развязанная Троцким. Вырисовывающаяся из мирной «дискуссии» смычка между Троцким и собственным Секретариатом ЦК – до полусмерти перепугала Вождя:
Троцкий плюс ленинский Секретариат — это была величина, почти равная ему самому!
Поэтому накануне и после X съезда РКП(б), гробя последнее здоровье, Ленин немало потрудился над конструированием системы величин и противовесов - которая позволила бы ему остаться безоговорочным лидером. Этой цели прежде всего служил тщательный подбор кадров в высшем эшелоне руководства, а также регулярно проводимая чистка партийных рядов. Троцкому, с его действительно огромным авторитетом в стране и армии, Ленин противопоставил партийный аппарат под началом команды Сталина, плюс - организованный в послушные профсоюзы рабочий класс.
Чтоб возвратить было утраченный контроль над ЦК ВКП(б) и его Секретариатом, Ленину удалось на X съезде РКП(б) вбить клин между Троцким и его потенциальными сторонниками. Численность ЦК была увеличена за счёт «твёрдых ленинцев», кроме того был полностью обновлен Секретариат. Никто из старой секретарской троицы: Крестинский, Преображенский, Серебряков - не попал в состав высших партийных органов вообще. Вместо опальных, были выдвинуты совершенно новые люди из среднего руководящего звена, не имевшие особенного авторитета и связей - Молотов, Ярославский, Михайлов, что также не было случайным.