Под Прицелом

Ладан Любовь

— Ты меня пугаешь своими далеко идущими планами на мой счет.

— Не отвлекайся, надо обсудить все в деталях. Твоя беременность решит многие вопросы. Все станут к тебе относится по-другому. Моя мама, все мои родственники примут тебя, потому что ты носишь моего ребенка. Все двери, которые открыты мне, откроются и перед тобой. И все будут дрожать над тобой. Так что беременность — это необходимая ложь.

— А когда ты воскреснешь, что мы тогда скажем на счет этой беременности?

— Элементарно, выкидыш! А потом, мало ли, вдруг к этому моменту ты и вправду будешь беременна, — Ямач подмигнул ей.

— Хорошо,

ради того, чтоб весь план сработал, я буду как бы беременной. Дальше?

— Да в принципе почти все. Осталось придумать, как меня типа не станет.

— Это не может быть насильственная смерть, потому что убийцы же знают что это не они.

— Согласен. И если сделать, что меня типа застрелили, то надо еще кого-то подключать, а тут надо чтоб знали только ты и Молчун, никаких новых действующих лиц.

— Тогда остается несчастный случай.

— Верно. И устроить его надо уже в Турции. Чанкая! У нас там есть охотничий домик. Все! Вылетаем, первым же рейсом на Анкару, — Ямач поднялся на ноги и протянул руку Алисе.

Глава 18. Утрата.

Билеты на Анкару были только на следующий день, потому оставшийся день Ямач решил провести в режиме настоящего отдыха. Он ослабил конспиративный режим: разрешил Алисе позвонить брату, устроил планерку по Zoom и в первый раз за все время пребывания в отеле спланировал пойти на ужин с Алисой в ресторан. Вечером Алиса надела зелёное длинное платье с запахом в стиле бохо, и распустила волосы. Ямач появился у нее за спиной, когда она проводила тонкие аккуратные стрелки, наклонившись к зеркалу. Он привалился к дверному косяку, и, скрестив руки на груди, с обожанием смотрел на нее: "Какая же она красивая, моя пташка!".

— Ты готова?

— Да, только застегнуть браслет не могу. Поможешь?

Ямач одел ей браслет из цветного стекла на запястье, развернул руку ладонью вверх и поцеловал в середину ладошки. Алису смутила такая ласка, она опустила глаза и ее ресницы задрожали. В последнее время она стала замечать, что когда Ямач приближался к ней, то мысли путались, а когда он касался ее, то ее охватывало волнение. Рядом Ямач с ней возвышался исполином, и она чувствовала себя хрупкой и беззащитной перед ним. Но если раньше он внушал ей страх, то теперь его большие сильные руки, плечи, грудь — наоборот защищали ее от всего на свете. И бабочек в животе ещё не было, но ей нравилось его общество. Вот и сейчас она радовалась, что они вместе идут на ужин.

— Алиса, мне надо перекинуться парой слов с Молчуном, ты иди в ресторан, займи столик, я скоро приду.

Алиса направилась к выходу из бунгало. Когда она обходила по дорожке из гравия вокруг бунгало, то запрокинула голову и залюбовалась ночным небом. Отец научил ее определять созвездия, но те, что были сейчас над ней, ей были незнакомы. Тем временем мужчины уже вышли из бунгало, и Алиса услышала конец разговора:

— В мое отсутствие ты отвечаешь за нее головой.

— Понял. Поехали со мной, Ямач! Надо сбросить напряжение. Тем более перед тем делом, которое ты задумал!

— О! Если б ты знал, как у меня яйца гудят, но я не могу, брат!

— Почему? С каких пор ты избегаешь шлюх?

— Я не избегаю их, просто ни о ком кроме одной женщины думать не могу. А трахать кого-то и думать о ней, это как опорочить ее

образ, — Ямач завернул за угол и наткнулся на Алису, остановившуюся на дорожке. Взглянув на ее растерянное выражение лица, Ямач сразу понял, что она слышала его последние слова.

— Алиса, не подслушивай мужские разговоры. Детка, мы употребляем слова и обсуждаем темы, которые могут подорвать твою нежную неокрепшую психику. Никогда так не делай.

— Я не подслушивала, я просто… — Алиса лихорадочно искала что сказать.

— Что, просто?

— Я забыла, в какой стороне ресторан.

— Вот же указатель, — рядом с Алисой в кустах был столб с указанием навигации внутри отеля. Алиса опустила глаза в пол и покраснела. Ямача забавляла эта ее трогательная особенность — неумение врать. Он усмехнулся и взял ее за руку, сплетая пальцы в замок.

— Молчун, помни: самолёт в 7.00 утра! Приятного тебе вечера, брат!

— И тебе, Ямач!

Ямач вел Алису к ресторану через сад при отеле. Внизу на пальмах были установлены горшки с орхидеями. Ямач остановился у одного из них, сорвал цветок, нежно провел по волосам Алисы и закрепил за ее ушком орхидею как украшение.

***

В аэропорту Ямач вызвал такси, чтоб добраться до домика в Чанкая. Когда уже садились в машину, то Алиса обратила внимание, что Молчуна с ними нет. Ямач объяснил ей, что у Молчуна есть дела в городе, и он не поедет с ними. По дороге Ямач сделал ряд звонков, чтоб поставить всех кого можно в известность, что он в Анкаре. Он рассчитывал, что те, кто за ним охотятся, так же прибудут в город. Инсценировка несчастного случая должна была собрать максимальное количество зрителей. Ямач планировал устроить пожар в доме и уйти через подвал, в котором был подземный тоннель в лес. Алиса же на момент несчастного должна была быть в продуктовом магазине у подножья горы, чтоб закупить продукты на ужин. Реализовать план Ямач решил в полдень следующего дня, а пока оставалось провести время в свое удовольствие. Покататься на лыжах он решил с утра, потому что должна была быть солнечная и безветренная погода. В день же приезда в Чанкая, побродив между лотками со сладостями, игрушками и сувенирами, Ямач с Алисой зашли в кафе, где фирменным напитком был глинтвейн. Ямач хотел заказать себе алкогольный, но Алиса остановила его:

— Тебе нельзя алкоголь из-за антибиотиков.

— Детка, что-то ты долго меня лечишь! Мне кажется, что без тебя на мне бы давно все зажило как на собаке, ну точнее как на волке, — улыбнулся Ямач.

— У тебя есть такой опыт? Мне с профессиональной точки зрения очень интересно! — язвительно заметила она.

— Признаться у меня это первое серьезное ранение, до этого были царапины. Но, вот Энгину как то прилетела пуля в живот, а Молчуну — в ногу. И я не помню, чтоб с ними кто-то так долго возился.

— В живот? — у Алисы округлились от ужаса глаза.

— С этим ранением Энгина госпитализировали, конечно, правда, не сразу. Надо было еще из окружения выйти. Но я все равно не помню, чтоб его так долго держали в госпитале.

— Окружения? Господи, где это все происходило с вами?

— Военная операция в Ираке. А вот Молчуну пулю я сам вынул, промыл, перебинтовал и все. Дальше даже никто и не вспоминал об этом. Правда, это уже не в Ираке, а в Сирии.

— Ты вместе с ними воевал?