Под откос
Шрифт:
Повар послушно сел за столик. Но глаза его метнулись, зашарили по сторонам.
– Даже не думай, – ухмыльнулся террорист.
Он подошел к двери, и крикнул туда:
– Давай, гони баранов!
Через секунду в ресторан повалили испуганные люди. Они были одеты наспех, кое-как, некоторые вообще не успели одеться.
– Поднять столики, приглашаем всех отобедать, – заржал качок. – Женщины садятся на сиденья, детей на руки. Плотнее усаживаемся! Плотнее, я сказал! Мужчины в проход между сиденьями. Куда
Террорист сильно пнул ботинком по ногам высокого мужчины, который уселся, по его мнению, слишком вольготно. Тот скривился от боли, но послушно поджал под себя ступни.
– Руслан, это Умар. У меня все готово, – отчитался качок в рацию.
– Вперед! – скомандовал Руслан, отступая вглубь тамбура. – Спокойно движемся через плацкартный вагон в ресторан. Не дергаться! Кто будет дергаться – мне придется того застрелить. И не вздумайте попытаться спрятаться! Я хитрых не люблю, кого найдем – тоже застрелим.
Словно в ответ на его обещания, первая же женщина, которая открыла дверь в тамбур, громко завизжала, отшатнувшись назад.
– Я же сказал – не орать! – рявкнул Руслан и, шагнув вперед, отвесил женщине крепкую оплеуху.
Он сразу увидел, что заставило ее так напугаться.
– Стой, назад! – приказал он заложникам, заставив их, натыкаясь друг на друга, отступить обратно в вагон.
Почувствовав неладное, Бек, стоявший в другом конце вагона, убрал пистолет и передвинул из-за спины автомат так, чтобы он был под рукой. Дикаев склонился над телом своего молодого помощника, пощупал артерию. Убедившись, что тот жив, он схватил его за шиворот и без особых церемоний втащил в тамбур.
– Вперед! – снова дал он команду. – Бек, подгони их!
Не обращая внимания на заложников, которые пробегали мимо него, спотыкаясь и таращась на тело, Руслан похлопал Тагира по щекам. Тот замычал, с трудом открывая глаза. Сначала взгляд его был неосознанным, как у младенца, но, постепенно, в него вернулось сознание.
– Что это было? – выдавил он.
– Я у тебя хочу это спросить, – Руслан жестко дернул пострадавшего, усаживая его. – Что с тобой произошло.
– Не знаю, – помотал головой парень, морщась от боли. – Я открыл дверь, зашел – и все.
– Где пистолет? – потребовал Дикаев.
Тагир похлопал себя по карманам, будто килограммовая железная штуковина могла там затеряться, как зажигалка, и виновато пожал плечами.
Руслан презрительно поджал губы, поднялся с корточек и заглянул на межвагонную площадку. Мост лязгал, как голодный механический зверь, плиты скрежетали друг о друга, словно железные зубы чудовища. Откуда-то снизу, где на стыках рельсов грохотали колеса, вырывался пропахший металлом и мазутом холодный ветер.
Если пистолет выпал, то он мог быть где-то там, внизу. Мелькнула мысль заставить этого недоноска шарить
Взгляд его зацепился за комок непонятного тряпья, заткнутый под площадку. Он выдернул его, развернул, и прищурился. Это была тельняшка. Грязная, испачканная мазутом, дорожной пылью и машинным маслом. Она могла тут лежать уже давно.
Дикаев вернулся в тамбур, где был хоть и тусклый, но свет, и рассмотрел ее получше. Там, где тельняшка была не испачкана мазутом, ее белые полосы были совершенно чистыми.
– Что это? – Тагир уже поднялся, и сейчас стоял, держась за ушибленную голову.
– Крысиная шкура, – серьезно ответил Руслан.
– Что? – переспросил парень.
Дикаев в упор посмотрел ему в глаза:
– У нас крыса завелась. Похоже, большая крыса.
Он внимательно осмотрел площадку, морщась от невыносимого шума. Вышел в следующий тамбур, подергал ручки обеих дверей. Открыл дверь в вагон. Тихо ступая, чтобы за ворвавшимся из тамбура шумом не было слышно его шагов, подобрался к туалетной двери. Приник к ней, прислушиваясь. Ее замок был закрыт.
Руслан удовлетворенно улыбнулся, поднял автомат и дал две длинных очереди, «перекрестив» дверь косым крестом. Крик боли и шум упавшего тела заставил его улыбнуться еще шире. Трехгранником он отпер дверь, но открыть ее что-то мешало.
– Сюда иди, – позвал он Тагира. – Помоги.
Вдвоем они смогли оттолкнуть дверь.
– Посмотри, что там, – приказал Руслан.
Тагир просунул голову через тридцатисантиметровую щель, осмотрелся.
– Мужчина, по пояс голый, – сообщил он, выбираясь обратно.
– Я умею давить крыс, – самодовольно ухмыльнулся командир, и достал радиостанцию. – Джохар, Шамиль – как у вас дела?
– Это Джохар, мы готовы, – ответила рация.
– Это Шамиль, будем готовы через две минуты.
– Отлично, – кивнул Дикаев. – Джохар – выдвигайся. Шамиль – доложишь, как будешь готов. А ты, – ткнул он пальцем в грудь Тагира, – занимай позицию в тамбуре, будешь контролировать прогон баранов. Я пока пойду, свои вещи из вагона заберу.
– Руслан! – нерешительно позвал парень в спину Руслану.
– Что? – обернулся тот.
Парень насупился, кашлянул.
– Мне оружие нужно.
Командир расплылся в радостной улыбке.
– Оружие? В бою добудешь!
Тагир опустил голову еще ниже, его щеки заполыхали румянцем. Почему-то Руслан был уверен, что лицо парня горит не от стыда, а от едва сдерживаемой ярости. Парень горяч, смел до безрассудности. Такая эмоциональность может понравиться горским девушкам, но в деле она только помеха. Надо либо сломать в парне этот гонор, либо избавляться от него.