Под Небом Техаса
Шрифт:
Уиллоу ждет меня внизу, небрежно одетая в шорты и... Подождите, черт возьми.
— Тебе нужно переодеться - говорю я, преодолевая последнюю ступеньку и направляясь к ней.
— Нет, я не переоденусь - упрямо говорит она, глядя на меня, как ястреб, собирающийся сожрать крысу. И это я, я - крыса.
— Пожалуйста? У меня еще не было возможности его надеть!
– речь идет о белом топике с черной скорописной надписью "Да, папа". И я выгляжу в нем сексуально. Не то чтобы она не выглядела сексуальной, но я выгляжу сексуальнее. Объективно.
—
Черт бы ее побрал. Она знает, насколько я помешан на этих фильмах. Думаю, даже не важно, наденем ли мы одинаковые рубашки, ведь мы не будем гулять так долго.
— Ладно, ладно - говорю я. — Как скажешь
Она целует меня в обе щеки и, схватив за руку, тащит к своей машине. Пробки ужасны, а пробки от бампера до бампера - мой главный заклятый враг. Окна опущены, застоявшийся запах выхлопных газов щекочет мне нос, но свежий воздух немного исправляет ситуацию.
— Клаус написал мне сообщение. Он сказал, что прилетает в Аризону на следующей неделе для фотосессии - сообщает мне Уиллоу.
Я закатываю глаза. Николас - или Клаус, как его называют на OnlyFans, - завалил ее телефон предложениями о сотрудничестве с тех пор, как мое первое видео с дрочкой стало вирусным. Я ничего не могу поделать с тем, что Уиллоу ретвитнула его, и мои показатели взлетели в одночасье. Это называется использовать систему в своих интересах.
— Нет. Я выступаю только соло. Он может прийти, и мы можем сфотографироваться вместе, но он не увидит ни одной моей интимной части
Уиллоу хихикает. Но я так серьезен. Я не прикасался ни к одному человеку, и с такими темпами, как сейчас, я смогу вернуть себе девственность при таком сроке воздержания. Если воздержание не включает в себя прикосновение к собственному члену и введение силикона в задницу. Это ведь не считается, верно?
— Мы пойдем ужинать, когда он придет, хорошо?
– говорит она. — Просто дай ему шанс. Он хочет не только залезть в твои штаны.
И это та часть, которая пугает меня больше всего.
ГЛАВА 24
ТРЕНТ
Запись в журнале - День 523
Привет, Веснушка,
Я уступил. Я нажал на кнопку, которую обещал себе не нажимать. Но моя потребность увидеть тебя слишком соблазнительна, чтобы от нее отказаться.
Здесь много фотографий, гораздо больше, чем я себе представлял, и поверь мне, я представлял тебя очень часто. Но мой мозг не способен нарисовать твои идеально пухлые губы и ярко-зеленые глаза на основе одних лишь воспоминаний.
Картинки причиняют боль, даже хуже, чем я думал. Не потому, что ты голый, а потому, что сегодня я понял, что больше не знаю тебя.
Я не знаю,
Я знаю, что боль, которую я сейчас испытываю, ничто по сравнению с тем, через что я заставил тебя пройти, но, черт возьми. Каждый раз, когда мое сердце перекачивает кровь в вены, кажется, что вены вскрывают и выкачивают кровь. Сердце работает сверхурочно, чтобы кровь текла, но ничто ее не останавливает.
Я не знаю, что делать без тебя. Куда бы я ни пошел, везде будут воспоминания о тебе. Черт, я даже живу в квартире, которую мы когда-то делили, потому что не могу расстаться с тем, что когда-то принадлежало тебе.
Твои вещи до сих пор лежат в ящиках. А твое зеркало, полное липких записок, перекочевало на стены, потому что я не только пишу тебе письмо каждый день, но и разложил по квартире блокноты с липкими записками, чтобы писать их, когда придет вдохновение.
Это не поэзия, не так, как раньше. Я больше не могу писать цветистые слова любви, потому что у меня нет моей музы. Мои грустные бредни хранятся в этом дневнике. Ну, наверное, этот и еще один, который я заполнил до краев. Тот я храню в твоей коробке из-под обуви под кроватью. Тот, о котором, как ты думал, я никогда не знал. Но, похоже, я готов раскрыть еще несколько секретов.
Я знал о коробке с того самого момента, когда ты положил туда засушенные лепестки цветов. Я знал, что ты хранишь их, а также наши фотографии и маленькие записки, которые я писал тебе, надежно спрятанные там.
Иногда, когда ты спал, я доставал коробку и рассматривал фотографии. Смотрел на твое лицо на каждой из них и сравнивал его с человеком, лежащим в нашей постели, никогда не понимая, как мне так чертовски повезло, что такой человек, как ты, любит меня.
Не знаю, замечал ли ты когда-нибудь, но иногда там были разные письма. Те, которые я писал тебе, и я оставлял их под остальными, как маленький сюрприз. Ты никогда меня за это не осуждал, поэтому я продолжал это делать.
Я люблю тебя и скучаю по тебе. Каждый день без тебя дается тяжело, а теперь становится еще тяжелее. Митч заболевает, и я не знаю, что делать. Я никогда не умел утешать людей.
Это всегда было твоей сильной стороной. Он говорит, что с ним все в порядке, но Ки. Он не в порядке. И мне так страшно. Я не могу потерять и его.