Под Небом Техаса

Бейли Татум

— Что это?
– вырывается у него.

Я сжимаюсь в кресле, смущение овладевает мной и заставляет мое лицо вспыхнуть красным пламенем. Киан не злой - в его теле нет ни одной злой косточки. Я никогда не видел, чтобы он так себя вел из-за чего-либо.

— Я купил их для тебя. Это… - не знаю, что сказать, потому что очевидно, что наша годовщина имеет для меня большее значение, чем для него. Я думал, ему понравится, что я хоть раз его побалую. У меня никогда не было такой возможности, и теперь, когда она наступила, я получил противоположную

реакцию, на которую надеялся.

— Ты что, тупой? Серьезно, Трент, зачем ты это делаешь? У нас нет денег.

Я вспыхиваю.

— Это не мы, это я. У меня нет денег. Я работаю, а ты целыми днями носишься по школе, потому что я хочу, чтобы ты мог чем-то заняться в жизни

Его лицо тоже покраснело, и он сморщил нос, словно пытаясь не заплакать, но, черт возьми. Он сделал мне больно. Я знаю, что я тупой. Все, кого я когда-либо знал, говорили мне это. Моя мама, мой отчим, учителя, взрослые. Все они считают, что я идиот и что я закончу жизнь либо наркоманом, либо в тюрьме. В зависимости от того, что наступит раньше.

Но я никогда не думал, что Киан думает обо мне так же.

— Просто забудь об этом - я хватаю два оскорбительных предмета и бросаю их в багажник вместе с остальными нашими вещами. Я выброшу их позже, когда остановлюсь заправиться.

Он смотрит на меня, прикусив губу, и выглядит так, будто раздумывает, сесть ли ему в машину. Я подожду, пока он примет решение. Я не собираюсь оставлять его в затруднительном положении, как бы мы ни были расстроены друг другом.

Наконец Киан садится в машину, снимает рюкзак и держит его на коленях. Я не тянусь к его руке, как обычно. Мы едем в неловком молчании, ни один из нас не хочет вступать в контакт с другим первым. Мы оба такие упрямые.

На заправке, слава богу, не так много народу, поэтому я быстро останавливаюсь и достаю бумажник из центральной консоли, чтобы достать двадцатку. Я выхожу из машины, не захлопывая дверь, хотя мне этого очень хочется. Потому что я не собираюсь плохо обращаться со своей машиной, ведь это единственная надежная вещь, которая у нас есть.

Я открываю заднюю дверь, выхватываю цветы и шоколадки и бросаю их в мусорное ведро по пути внутрь. Об остальном мусоре я побеспокоюсь позже, но я не хочу думать о том, как ужасно неудачно прошел этот день.

ГЛАВА 18

ТРЕНТ

Тупой, тупой, всегда тупой. Что бы я ни делал и как бы ни старался, я никогда не стану достаточно хорош, чтобы избежать этого ярлыка.

Я уже должен был привыкнуть к этому. Но слышать это из уст Киана больнее всего. Потому что он - лучший человек из всех, кого я знаю, и даже ему это надоело.

Бесцельно разъезжая по городу, я наблюдаю, как проносятся мимо фонари и темнеет небо, но не останавливаюсь. Если я остановлюсь, то сделаю что-то, о чем потом буду жалеть. А я уже не тот человек.

Подъехав к дому Митча, я глушу двигатель и смотрю на руль. Прослеживая трещины на коже и удивляясь, как я умудрился в очередной раз облажаться.

Я думал, что говорю все правильные вещи, делаю все правильные вещи. Я сделал именно то, что он сказал, и завтра пойду сдавать анализы. Даже если он окажется положительным, меня это не волнует. Это излечимая инфекция, как и любая другая болезнь, которой болеют люди. Должно ли меня беспокоить то, что это венерическое заболевание? Нет, потому что я знаю Киана, и я знаю, что он никогда бы не изменил мне и не поставил бы меня в такое положение. Это, наверное, то же самое, что заболеть мононуклеозом прикоснуться ртом к чему-то, где есть бактерии от предыдущего человека.

Не понимаю, почему Киан так паниковал. Он, как никто другой, должен знать, насколько я ему доверяю.

Митч стоит снаружи, облокотившись на перила крыльца, и смотрит на меня. Пора выйти и посмотреть правде в глаза.

— Все хорошо?
– спрашивает он, пока я закрываю дверь машины.

— Просто замечательно

Мы заходим внутрь и садимся на диван, собирая новый QR-пазл, который он увидел в интернете. Эта сука очень трудная, но она занимает мои мысли и не дает мне думать о моем парне. Если я вообще могу назвать его таковым после сегодняшнего вечера.

— Митч - начинаю я, а потом делаю паузу, размышляя, как задать этот вопрос, который я давно хотел узнать. Но теперь мне нужно это знать.

— Ты собираешься спросить меня сегодня или подождешь, пока я не окажусь на смертном одре?
– спрашивает Митч.

— Харди-харди - говорю я, не отрываясь от головоломки. Я боюсь потерять свое место, потому что тогда я уже никогда его не найду. — Почему ты остановился в тот день на заправке?

Он не отвечает, а может, у него нет достаточно хорошего ответа. Митч из тех людей, которые могут предложить вам рубашку со спины. И в тот день, возможно, он понял, что мне нужно нечто большее, чем просто рубашка.

— Почему человек обычно останавливается на заправке?
– наконец говорит он.

— Ладно, старик - телепередача перед нами вспыхивает яркими красками, ловя мой блуждающий взгляд. Я точно потерял свое место в головоломке.

— Я видел, как ты стоял там, засунув руки в карманы. Вся тяжесть мира лежала на твоих плечах. И тогда я еще не знал, что это два мира

Киана и мой. Потому что я пытался укрыть Киана от всего, а в тот день на парковке у заправки я рассыпался под давлением.

— Да, не самый лучший момент - пытаюсь пошутить я, потому что если я не буду смеяться, то заплачу.

— Я смотрел на тебя и видел в тебе молодого себя. Когда мне было столько же лет, мне тоже кто-то помог, и я понял, что это знак того, что жизнь идет в гору

— А сейчас?
– нерешительно спрашиваю я. Потому что он сделал больше, чем требовалось, но почему-то он всегда появляется, когда мы нуждаемся в нем больше всего.

— И что теперь?
– говорит он с таким видом, будто я не должен задавать ему столько вопросов.