Под небом Испании
Шрифт:
Разгорался скандал. К машине подходили солдаты, нервы людей, несколько суток находившихся в кровопролитном бою, не выдержали. В другое время все обошлось бы шуткой, а тут возник скандал. Несколько солдат швырнули сандалии в лицо интенданту. Кольцо вокруг машины сжималось, и трудно сказать, чем бы это кончилось, не появись Альварес Сантьяго.
– Кто здесь курящий?
Солдаты повернулись к комиссару.
– Ты нам зубы не заговаривай, – пробасил рослый солдат.
– А я и не заговариваю. Кто курящий, подходи – получай сигареты по три на каждого.
Солдаты подошли.
– Ну что, будем теперь ругать интенданта за то, что привез лишние сигареты?
Раздался смех.
Потом кто-то пошутил; «Может, он из трех сандалий сигареты накрутил?»
Раздался взрыв хохота. Почувствовав, что гроза миновала, Альварес вытер пот с лица. Потом по-домашнему, спокойно стал совестить солдат, поссорившихся из-за сандалий.
– Подумать только, – сокрушался Сантьяго, – из-за мелкой ошибки кладовщика чуть не состоялся самосуд. Немного помолчав, добавил:
– Те, кому не хватило сандалий, зайдите завтра к индентанту – выдадим.
Сказал и спокойно пошел к себе. Таков был комиссар дивизии Альварес Сантьяго.
И боевой успех нашей дивизии во многом зависел от кропотливой, умной работы этого талантливого человека.
Так же успешно сражались и наши соседи – солдаты и офицеры 12-й интернациональной бригады. Они внесли большой вклад в дело разгрома итальянского экспедиционного корпуса. Под их мощными ударами лопнула хваленая слава фашистской дивизии «Черное пламя». 12-я интернациональная бригада, наголову разгромив кадровую итальянскую дивизию, полностью овладела Паласио-де-Ибарра, живописным местечком, где расположился теперь штаб бригады, возглавляемый генералом Лукачем.
Об этом отважном генерале, о замечательном человеке, чья скромная жизнь была настоящим подвигом, мне хотелось бы рассказать подробно.
В конце 1936 года я впервые встретился с генералом Лукачем. Это было в воскресный день. Наша переводчица, веселая черноглазая Мария Хулия, предложила мне и Мите Цюрупе поехать в штаб интернациональной бригады. «Там, – сказала Мария, – увидите своих земляков». Мы обрадовались.
– Едем, Мария! Назначайте время и место встречи.
– Ждите в гостинице. Вечером зайду.
День тянулся очень медленно. Только стало смеркаться, а я уже нетерпеливо прохаживался по коридору. Вскоре появился Митя. Марию долго ждать не пришлось. Втроем мы отправились в гости. Через двадцать минут езды нашу машину остановил часовой, неожиданно появившийся у дороги. Мария вышла и что-то объяснила ему. Наконец приехали. Вот и дом, где располагался штаб.
Нас встретил приветливой улыбкой невысокий военный в генеральском мундире. Он показался нам совсем молодым.
– Прошу, дорогие друзья, – он пожал нам руки, обнял и поцеловал Марию. Все это он проделал так непринужденно и просто, что мне показалось, будто я давно с ним знаком.
Лукач прожил большую, интересную жизнь и хорошо знал цену настоящей дружбы.
В 1916 году гусар австро-венгерской армии подпоручик Мате Залка попал в русский плен. Судьба забросила его далеко
Здесь Залка узнал, что в Петрограде рабочие взяли власть в свои руки, что Ленин призывает трудящихся кончить войну. Изданы декреты о мире, о земле, о национализации заводов; крестьянам отдана земля. Залка радовался, что русские рабочие взяли власть. Особенно его обрадовало, что войне скоро будет конец. А это значит, и Австро-Венгрия выйдет из войны.
Как-то вечером солдат принес в барак для военнопленных листовку большевиков на венгерском языке. Залка прочитал ее дважды: со всеми ее пунктами он был согласен.
Революционные события нарастали. И когда разнеслись слухи, что к лагерю приближается отряд красногвардейцев, пленные объявили лагерь советским. Мате Залку избрали командиром отряда венгерских и австрийских интернационалистов.
Потом Мате Залка добровольцем вступил в ряды Красной Армии и, командуя кавалерийским полком, защищал молодую Советскую республику.
После разгрома белочехов и Колчака в руки рабочих-дружинников попал «золотой поезд», который насчитывал тринадцать вагонов. В них находилось около 45 000 пудов чеканной золотой монеты. Интернациональный полк, где Мате Залка был командиром батальона, должен был конвоировать этот состав.
Около двух недель шел золотой эшелон. И в этой операции проявились в полную силу военный опыт, бесстрашие, хладнокровие Мате Залки.
Большой и трудный путь прошел Залка: плен у колчаковцев, бегство из-под расстрела, уход к партизанам, бои против японцев и банд Семенова, колчаковцев, деникинцев, махновцев, против врангелевских полчищ, знаменитый Перекопский прорыв, бои против белополяков и банд Маруси, против «белых», «зеленых», «синих» и других бандитов. На боевом коне и с клинком в руке он прошел всю Сибирь, Поволжье, юг России, Украину и Крым. За подвиги в рядах Первой Конной армии Советское правительство наградило его орденом Красного Знамени.
Остались позади фронтовые дороги. Мате Залка стал гражданским человеком. Но это не значит, что для него началась тихая, безмятежная жизнь. Его жизнь – сплошная дорога. Мате Залка работал в Народном комиссариате иностранных дел и в качестве дипломатического курьера побывал в Иране, Афганистане, Норвегии, Дании, Швеции, Италии и других странах. В то время работа дипкурьера была сопряжена с большими опасностями и требовала смелости. К тому же надо было ориентироваться в вопросах международной политики, обладать большим тактом, высоким сознанием своего долга. Мате Залка обладал всеми этими качествами.
Позже Мате Залка в течение трех лет был директором Московского театра революции, а затем перешел в аппарат ЦК ВКП (б).
Вскоре один за другим появляются рассказы, повести, сборники новелл Мате Залки. Он начинает сотрудничать в русских журналах и во многих газетах. В тридцатые годы Мате Залка сдружился с Н. Островским, Вл. Ставским, А. Караваевой, И. Эренбургом. Особенно теплая дружба была у него с Николаем Островским.
Когда в Испании начался мятеж, Залка работал над очередным своим романом. Работа шла лихорадочными темпами. Мате торопился в Испанию.