Под Москвой

Федоров Павел Ильич

– Ну, что будем делать, Буслов?
– спросил он, сдвигая на лоб кубанку.

Начинал одолевать холод. Разведчики по очереди отползали к коноводам и там, поплясывая вокруг деревьев, грелись.

Будь гитлеровцы похитрей, они могли бы прочистить лес с двух сторон и накрыть разведчиков, как кур.

Слева уже начиналась яростная стрельба. Кушнарев понял, что противник, очевидно, встретился с передовым отрядом и завязался бой.

ГЛАВА 8

В штабе корпуса происходило нечто похожее на "панику". Совсем неожиданно

исчез генерал Доватор. Бойцы взвода охраны сообщили, что генерал в сопровождении Шаповаленко пешком прошел в направлении штаба дивизии Тавлиева. Комиссар Шубин послал туда коновода Сергея, но тот вернулся ни с чем: генерала там не было.

– Капитан Курганов, почему вы не знаете, где генерал?
– сердито спрашивал Шубин.
– Вы-то должны знать. Вы понимаете, какая на вас лежит ответственность?

Курганов сумрачно молчал. От усталости он едва стоял на ногах, и Доватор разрешил ему отдохнуть, а сам в это время пропал. Что хочешь, то и делай!

– Как можно было отпустить генерала без охраны! Мы же находимся у врага в тылу. Рядовому командиру не разрешаем отлучиться без двух автоматчиков, а тут генерал исчез, командир корпуса!

Едва ушел Шубин, явился взволнованный и разгневанный Андрей Николаевич Карпенков. От этого влетело еще крепче.

– Проспали, милейший, генерала?

– Никогда такого случая не было, товарищ полковник, - смущенно оправдывался Курганов, чувствуя, что он совершил непростительную ошибку.

– Что значит - не было? Если вы отдыхаете, сообщите дежурному командиру, прикажите, чтобы вас заменил начальник охраны или ординарец. Что у нас, некому позаботиться о комкоре? Неужели вы не понимаете: когда генерал работает, адъютант неотлучно находится при нем. Он может понадобиться каждую минуту.

– Но вы же знаете, товарищ полковник, генерал иногда садится работать и всех отсылает спать. Нельзя в таких случаях нарушать приказание.

– Именно в таких случаях и надо нарушать. А дежурный кто, дежурный? горячился Карпенков.

– Сегодня дежурил Шаповаленко.

– Я этому бородатому дам! Ищите генерала, где хотите.

Весь комендантский эскадрон был поднят на ноги, искали по всем подразделениям, но генерала нигде не было...

Кушнарев продолжал лежать в кустах. Немцы двигались свыше двух часов. Наконец за лесным поворотом исчезла последняя машина. Илья приказал Буслову подводить коней.

Застоявшиеся кони, покачивая вьюками, резво бежали между деревьями. Чтобы быстрей доскакать, Кушнарев решил посадить немца на коня Буслова. Но впервые в жизни Буслов категорически воспротивился выполнить такое распоряжение.

– Что хотите, товарищ капитан, а посадить фашиста на своего коня не могу.

– Да у тебя же конь выносливее других. Я ж только поэтому, товарищ Буслов, - нерешительно проговорил Кушнарев.

– Я коня хранил не для того, чтобы фашистов возить, а чтобы бить их.

Вы поезжайте побыстрее, а я его сзади буду конвоировать пешком.

– А если не доведешь?
– усмехнулся Кушнарев.

– Это вы в каком смысле, товарищ капитан? Думаете, башку ему отрублю? Нет, товарищ капитан. У меня душа чистая. В бою - пожалуйста, а так нет надобности.

– Я не потому спрашиваю, - вспыхнул Кушнарев.
– Сейчас одному конвоировать опасно...

На дорогу, точно с неба свалившись, в сопровождении Шаповаленко вышел генерал Доватор. Бурка его вся в снегу, лицо улыбающееся.

– Опоздали, голубчики. Мы тут со стариком вперед вас все разведали.

– Откуда вы, товарищ генерал?
– изумленно спросил Кушнарев.

– Как откуда? Из разведки. Вот что, Кушнарев, - изменив тон, продолжал Доватор.
– У кого конь добрей всех? Срочно нужно гнать в штаб.

– У меня, товарищ генерал. Садитесь, - предложил Кушнарев свою кобылу.

Ракета, подрагивая золотистой, взъерошенной от стужи кожей, нетерпеливо дергала повод.

– Ладно, - согласился Доватор и, покосившись на немца, спросил: - А этот что-нибудь интересное сказал?

– Мало путного. Говорит, отходят везде. А какая прошла часть - не знает.

– Ну, если он не знает, то мы с Филиппом Афанасьевичем знаем. А его отпустите...

– То есть как отпустить, товарищ генерал?
– смущенно спросил капитан.

– Пусть идет куда хочет. Некогда с ним возиться.

Лев Михайлович подошел к немцу и, показав рукой направление, в котором ушла колонна, крикнул по-немецки:

– Марш домой!

Солдат, ничего не понимая, моргал глазами.

– Марш!
– еще строже повторил Доватор.

Пленный, не отрывая глаз от странного русского генерала, боком, спотыкаясь, пошел по растоптанной, изрытой колесами дороге, сначала тихо, потом припустился что есть духу и, к изумлению разведчиков, исчез за первым поворотом.

– Эх, какой прыткий, подлец!
– весело крикнул Доватор и веско добавил: - Все равно никуда не уйдет... Ну, а теперь, хлопцы, быстро по коням.

Буслов посматривал на генерала с затаенным восторгом. Слишком ничтожен и жалок был в эту минуту пленный немецкий солдат, чтобы пустить ему в затылок пулю. А возиться с ним было действительно некогда.

Лев Михайлович подошел к кушнаревской Ракете. Когда он стал вдевать ногу в стремя, кобылица, грозно скосив фиолетовые глаза, свирепо захрапела. Но Кушнарев крепко держал ее под уздцы.

– Еще фордыбачит, - ловко метнув тело в седло, сказал Доватор.
– Ты с нами, голубка, не шути, - добавил он весело.

Кобылица, почуяв на спине опытного всадника и крепко прижатые шенкеля, покорно вздохнула.

Филипп Афанасьевич, смотря на посадку генерала, на его поблескивающие, как перед боем, глаза, улыбнулся и подмигнул Буслову.