Под Москвой
Шрифт:
– Штабные командиры просто молодцы - саперные работы по пунктам расписали.
– Да, да, - подтвердил Михаил Павлович.
– Если будем их в точности выполнять, сто пятьдесят километров пройдем месяца за два...
– А мы должны измерить их в четыре дня. Как же быть-то?
– хохоча, воскликнул Доватор.
– Придумать надо, - многозначительно заметил Шубин.
Ожидать, когда саперы очистят путь, - дело долгое. Полковым разведчикам дано было задание прощупать проходимость дорог, но сведения от них поступали неутешительные. Дороги основного маршрута были всюду минированы. Положение становилось затруднительным.
Обосновав штаб-квартиру в деревенском доме, Лев Михайлович
Время скакало, как добрый кавалерийский конь. Корпус стоял на месте уже два часа. Подполковник Иртышев несколько раз присылал на машине адъютанта испрашивать разрешения продвигаться вперед. Он очистил проход до следующего населенного пункта, однако Доватор терпеливо ждал сведений от разведчиков. Но через каждые полчаса Зина лаконично сообщала: "Даю настройку. Сведений нет".
Порывистый, горячий полковник Тавлиев прискакал в штаб и настойчиво потребовал объяснений. Его дивизия числилась в резерве командира корпуса. Передовой отряд подполковника Осипова смочил кровью клинки, захватил десять автомашин и несколько тяжелых минометов, а Тавлиев шел без выстрела и, как всякий новый человек, чувствовал себя ущемленным. Поэтому он волновался и нервничал:
– Дайте дело, товарищ генерал! Кони продрогли, люди рвутся в бой. Пустите в драку! Дайте дело!
– Клинок, как игла, всегда найдет дело. Не спешите, полковник, разглядывая лобастую голову нового командира дивизии, шутил Доватор.
Под черными, как маслины, глазами Тавлиева нетерпеливо дрожали скулы. Этот энергичный, горячий командир радовал Доватора, и он берег его именно для настоящего дела.
– Впереди на пятнадцать километров пустота. Догонять надо, товарищ генерал!
– Наши грибы от нас не уйдут. Все будут в кузове. Ведите разведку, ждите приказ. Я сам жду...
И он напряженно ждал. Уже подтянулись обозы и весь второй эшелон. Командиры и начальники разных степеней и рангов требовали указаний и распоряжений, а Карпенков всем говорил одну и ту же короткую фразу: "В лес". Если кто нерешительно спрашивал насчет костра, Карпенков, сделав строгое лицо, показывал внушительный, в кожаной перчатке кулак.
Разведка сообщала, что противник отошел не везде, впереди немцы укрепляются вдоль Дороховской рокады и прочно удерживают фланги в районе Можайск - Кудрино. Весь намеченный план продвижения ломался. Положение усложнялось, надо было искать другой выход и всю операцию решать иначе.
ГЛАВА 7
Получив от разведчиков первое донесение, Доватор понял, что противник в лихорадке. Внезааный прорыв фронта вынудил немцев перебросить часть войск на левый фланг для того, чтобы, укрепившись на магистралях, добиться свободы маневра по внутренним коммуникациям на линиях Истра - Волоколамск, Дорохово - Руза, где имелись проходимые для танков грунтовые дороги, и тем самым задержать наступление нашего правого фланга.
Наступление наших войск началось в исключительно трудных условиях. Стояли лютые морозы. День и ночь завывала вьюга, заметая дороги. В довершение всего путь преградили болота, леса и незамерзшие реки. Враг оказывал яростное сопротивление. Немецкая оборона опиралась не только на мощные опорные пункты и узлы сопротивления, в которые были превращены почти все села и деревни, но и на удобные естественные рубежи. В направлении Можайск - Звенигород перед нашими дивизиями была крутобережная Москва-река. Весь Звенигородский район с юга на север пересекали линия железной дороги и автострада Дорохово - Колюбаново - Горбово - Саввинская слобода - Звенигород.
Наиболее крупными опорными пунктами немецкой обороны являлись Дорохово, Тучково и Колюбаново, прикрывающие можайскую группировку противника с востока и Рузу с ее узлом шоссейных дорог с юго-востока.
Прорыв многочисленной конницы, да еще с танками, для немцев был полной неожиданностью. Избрав кратчайший, изумительный по своему тактическому замыслу путь на Тростянское, генерал Доватор круто повернул корпус на север и пошел лесами по бездорожью сначала вдоль линии фронта, громя немецкие гарнизоны и перехватывая все главные тыловые коммуникации. Немецкое командование пришло в замешательство. К исходу 14 декабря танкисты Иртышева, обойдя Горбово с северо-запада, отрезали путь отхода для большой группировки противника. Полки генерала Атланова, ворвавшись с двух сторон, частью уничтожили, а частью разогнали весь гарнизон и захватили всю технику. Используя замешательство противника, правофланговые дивизии нашей армии, возобновив наступление, лобовым ударом начали отбрасывать немцев на юг от Истры и 15 декабря вступили в Давыдовское.
Пали опорные бастионы врага - Колюбаново, Тучково и Крюково. Это был момент окончательного кризиса немецкой обороны. В результате гитлеровское командование вынуждено было отказаться от "стабилизации" подмосковного фронта. Рейд корпуса Доватора не только лишил противника времени, необходимого для перегруппировки, но и угрожал посадить все четыре - 78, 261, 87, 254-ю - немецкие дивизии в крепкий мешок.
Предвидя катастрофу, гитлеровцы под прикрытием сильных подвижных арьергардов начали выводить обильно оснащенные техникой части на главные магистрали, чтобы как можно быстрее совершить стремительный прыжок на запад. Кроме того, в связи с тяжелой обстановкой, сложившейся для противника в районе восточнее Можайска, надо было перебросить туда часть свежих войск, чтобы дать возможность вывести основные силы из Рузского выступа, попадавшего под угрозу окружения, и укрепить положение на Можайском направлении.
Разгромив вражескую группировку в районе Горбово, Доватор повернул колонны своих дивизий на северо-запад и, взяв направление на Тростянское, пошел с короткими передышками форсированным маршем параллельно отступающему противнику.
В лицо хлестала свирепая декабрьская вьюга. Обходя минные поля, колонны шли прямо через густые заросли. Лев Михайлович ехал в голове дивизии Тавлиева. Кони, проваливаясь в твердый глубокий снег, ранили ноги и оставляли за собой кровавые следы.
Доватор часто спешивался и поглядывал из-под папахи, как разгулявшаяся поземка жадно зализывала пятна крови на снегу. Сжимая обветренные губы, он резким взмахом руки подзывал неутомимого начальника штаба и отдавал все новые и новые приказания:
– Пошли офицера связи к командиру дивизий: полки не растягивать, колонны вести плотней, раненых и больных - на сани, теплее укутывать. Ни одного обмороженного, ни одного отставшего.
Офицеры связи беспрерывно мчались вдоль колонн из конца в конец, меняли уставших коней и снова скакали.
В этом походе их обязанности были особенно тяжелыми. Вереница всадников растягивалась на несколько километров, обскачи-ка по сугробам такую махину! Бойцы от усталости валились на снег и засыпали на малых привалах как мертвые.
– Нужен отдых, товарищ генерал, - скрипя мерзлыми валенками, говорил Шубин.
– В Терехове привал пятьдесят минут. Не больше!
– сказал сухо генерал.
– До Терехова еще пятнадцать километров!
– Значит, пройдем пятнадцать. Гвардия, да чтоб не прошла!
Доватор с невероятной по такому пути быстротой продвигался вперед и вперед, преодолевая все трудности и не отставая от танкистов. Разведка ежечасно доносила, что противник идет, не останавливаясь ни днем, ни ночью. В районе Тростянское все забито войсками и техникой немцев.