Под маской

Хейер Джорджетт

Такое положение вещей в точности соответствовало его добродушному и жизнелюбивому нраву. Он вжился в роль состоятельного холостяка, наслаждающегося всей роскошью, какую только могло позволить его богатство, быстро стал близким другом принца Уэльского и его почти столь же расточительного брата герцога Йоркского; он перестал бороться со склонностью к ожирению, и благодаря безупречному происхождению, приятным манерам, щедрому гостеприимству, а также искусству своего портного и благосклонности самой очаровательной женщины на свете достиг положения законодателя моды и гостя, желанного в любом

доме.

Поверив в поддержанную обществом легенду о своей неумирающей страсти к первой возлюбленной, он и не помышлял о том, чтобы обратиться с собственному сердцу; и если бы ему сказали, что прежняя влюбленность медленно, но неизбежно превратилась в простую нежность, он был бы глубоко оскорблен. Но теперь, когда он изумленно глядел в глаза леди Денвилл, перед ним словно в калейдоскопе замелькали прекрасные картины его уютного, ничем не стесняемого существования.

Легкий смех леди Денвилл вернул его к действительности. С нежным упреком она произнесла:

– О, Бонами, ну что вы за человек! Настоящий ханжа! Вы ведь не хотите на мне жениться, не правда ли?

Он взял себя в руки и героически заявил:

– Это единственное мое желание!

– Ну, по вашему виду этого не скажешь! Признавайтесь! Все эти годы вы притворялись, что любите меня?

Он с горячностью отверг это шутливое обвинение:

– Нет, конечно! Как вы можете так говорить, Амабел! Разве не ради вас я остался холостяком?

В уголках ее губ мелькнула манящая улыбка, казалось, она его изучала.

– Это все слова, но уверены ли вы, что сделали это не ради себя самого, мой дорогой гнусный льстец?

Тень сомнения, брошенная на его верность, так возмутила его, что кровь бросилась ему в лицо и он почти гневно посмотрел на нее.

– Нет! Я имел в виду, что, разумеется, я абсолютно уверен в этом! Клянусь честью, Амабел!.. Разве я когда-нибудь выказывал преданность какой-либо женщине, кроме вас? Разве я…

– Часто! – искренне сказала она. – Сначала было это обаятельное создание с черными вьющимися волосами и блестящими глазами, любившее ездить в Гайд-Парк в ландо, запряженном превосходными вороными лошадьми, которые, по общему мнению, стоили вам целого состояния! Затем была красавица с томным взглядом.., та с соломенными волосами, которая тоже, несомненно, имела разорительные привычки! А потом…

– Довольно! – вмешался сэр Бонами, ошеломленный столь точными сведениями. – Такова холостяцкая жизнь! Боже милостивый! Амабел, вы же знаете, что эти легкомысленные связи ничего не значили для меня Ведь ваш собственный отец.., ладно, ладно, не будем об этом!

Улыбка погасла в ее глазах, она отвернулась от него и тихо сказала – И Денвилл. Разве это ничего не значило? А мне казалось, что это значит так много! Какой же я была дурой!

– Амабел! – произнес сэр Бонами, с большим трудом контролируя себя. – Я никогда не позволял себе говорить ничего неодобрительного о вашем муже. Я и теперь буду держать язык за зубами, но если бы вы вышли за меня замуж, даже самой ослепительной райской птичке не удалось бы меня соблазнить!

– Слишком поздно, – печально сказала она. – Вы растратили на меня свою любовь, мой бедный Бонами! Это написано у вас на лице и, разумеется,

это меня не удивляет!

– Ничего подобного! – решительно сказал он. – Вы меня не правильно поняли. Я привык к мысли о том, что мое положение безнадежно, – почему же вы удивляетесь, что я так ошарашен? У меня просто замерло сердце! Я спросил себя, неужели возможно, чтобы самое сокровенное мое желание когда-нибудь исполнилось? После мгновения восторга я снова упал духом, поскольку понял, насколько абсурдно надеяться, что в моем возрасте можно получить то, чего я не смог добиться, когда был молод, и – смею думать – не таким уж безобразным.

– Совершенно верно! Уже тогда вы модно одевались, а немного позднее стали первым модником!

– Ну, ладно, ладно, – сказал он. – Я явно польщен. Я всегда стремился к тому, чтобы все у меня было самого лучшего качества, но вы же знаете, что утонченный вкус вырабатывается с годами! Увы, это так!

– Чепуха! – живо сказала она. – Вам пять-десять три года, вы всего на десять лет старше меня! Очень подходящий возраст!

– Но за последние годы я стал несколько тучным! Вы же знаете, что я больше не езжу верхом и стал быстро уставать. Кроме того, я чувствителен к сквознякам и в любой момент могу протянуть ноги, ведь у меня сильное сердцебиение!

– Да, вы слишком много едите, – она кивнула головой, – мой бедный дорогой Бонами, давно пора о вас позаботиться! Мне всегда казалось, что у вас должно быть железное здоровье, если вы выдерживаете подобный рацион, и я очевидно права, потому что, в отличие от Денвилла, вы даже не страдаете подагрой, а выпиваете в два, – если не в три, – раза больше, чем он!

– Нет, нет! – слабо запротестовал сэр Бонами, – не в три, Амабел! Я признаю, что ем больше Денвилла, но не забывайте, что он был слабого телосложения! Поймите же, я человек крупный и должен много есть, чтобы поддерживать силы!

– Просто вам так хочется, – с ангельской улыбкой сказала она, – но будьте осторожны, как бы не получить апоплексический удар!

С ужасом уставившись на нее, он решил использовать свой последний козырь.

– Ивлин, – произнес он, – вы забываете об Ивлине, моя дорогая! И о Ките тоже, хотя я полагаю, что он относится ко мне с большей симпатией, чем Ивлин! Но вы должны понимать, что Ивлин не перенесет этого! Он от одного моего вида изменяется в лице! Разве я не знаю, что вы души не чаете в своем сыне, и могу ли я послужить причиной вашего разлада с ним!

Такая благородная самоотверженность не про-, извела никакого впечатления на леди Денвилл, и она ответила:

– Вам не следует этого опасаться! Кроме того, он собирается жениться!

– Что?! – на мгновение потеряв самообладание, воскликнул он. – Но ведь ясно как день, что она по уши влюблена в Кита!

– Да, и это восхитительно! Милая Кресси! Она просто создана для Кита! Ивлин влюблен в другую девушку, по его словам, на этот раз серьезно. Кит предполагает, а я так почти уверена, что она из квакеров. Дочь простого провинциального джентльмена.., очень благородного, но вы можете себе представить, как отнесется к этому выбору Брамби! Это одна из тех бледных девиц, которые воспитаны в самых строгих правилах!