Под лунным светом
Шрифт:
По окончанию танца, он схватил Грейс за руку, и оттащил в сторону. Впившись в её губы злостным поцелуем, Луи демонстративно при этом погладил подбородок девушки. Затем повернулся к оторопелым гостям.
— Друзья мои! Все, кто сюда пришёл, станут участниками неимоверного торжества, которое вскоре состоится. Ведь этот бал готовился для того, чтобы вы все узнали о моих намерениях жениться на леди Грейс. Мы с леди помолвлены.
Толпа разразилась всплеском поздравлений и рукоплесканий. Грейс стояла, чуть не плача, с трудом соображая, что происходит. А Алекс не мог ничего поделать. Он смотрел своей возлюбленной
Луи пытался вытащить невесту в круг танцующих снова.
— Оставьте меня. Слишком много эмоций за день. Голова начала болеть.
— Что-то я не заметил этого, когда вы так весело плясали со своим слугой. — Луи держал Грейс за руку, а ей хотелось просто побыть теперь одной и сбежать от этого кошмара.
— Прошу вас, милорд, оставьте меня. Мне нездоровиться.
— Вы подумали над тем, как быстро будут протекать наши отношения? — Грейс проглотила ком в горле.
— Милорд. Меня воспитывает благородная семья, где молодой леди до свадьбы даже нельзя думать о таких развратных вещах. Прошу простить меня.
Ей удалось отнять руку, и взбежать по ступеням вверх. Леди зашла к себе в спальню, специально затворив дверь на засов. Она боялась, что Луи последует за ней, ведь такие, как он не понимают отказа.
Девушка крепко зажмурила глаза, и стала быстро расшнуровывать свой корсет. С трудом справившись с задачей, она стянула платье, облачившись в чистую рубаху. Ей не хотелось сейчас никого видеть, даже слуг. Поэтому она не стала звать, чтобы набрали воды для купания.
Грейс легла, укрылась с головой, пытаясь забыть сегодняшний день. Снизу доносились громы музыки, которые начали раздражать.
Под самое утро, когда всё стихло и все заснули, девушка не могла до сих пор забыть слова жениха, ласки Алекса, настойчивость родителей. На улице ещё было темно, но вскоре должно светать. Всё сильнее и сильнее становилось раздражение и чувство отчаянья. И тут, она вновь услышала эту мелодию. Несмотря на то, что лютнист почти не изменял своим привычкам, Грейс успела влюбиться в него по-своему. Не так, как в Алекса. Просто этот воздыхатель внедрял в её жизнь частичку сказочных видений. Наслаждаться этими звуками становилось просто необходимо перед сном.
Девушка решила слегка разрушить планы музыканта. Она накинула плащ, и выскользнула из комнаты. Когда добралась до угла поместья, за которым скрывался таинственный лютнист, Грейс глубоко вздохнула. Затем, аккуратно неспешно направилась к воздыхателю. Но тот, заметив неожиданно явившийся сюрприз, ниже натянул капюшон, перестал играть. Деваться было некуда, ведь вокруг находилось три глухие стены, а на месте четвёртой стояла девушка.
— Кто вы? — приближаясь к незнакомцу, спросила Грейс.
Но воздыхатель не ответил. Свет луны скрылся за тучей, и он, воспользовавшись тем, что при таком освещении его не узнают, приблизился к девушке. Низко надвинутый капюшон позволил леди рассмотреть только тень от него на подбородке незнакомца. Она не успела задать новый вопрос, как мужчина сладко поцеловал её в губы, придерживая за талию одной
Грейс стояла на месте, как вкопанная. Она узнала этот поцелуй! И раньше подозрения подкрадывались в душу, но теперь она была уверена, что это Алекс. Улыбка засветилась на лице, и леди кинулась догонять своего возлюбленного. Она направилась к его спальне, стараясь никого не разбудить и не попасться страже на глаза. Ей удалась маленькая шалость, и поспешно войдя в комнату Алекса, она закрыла тихонько двери.
Алекс сидел на кровати, всё с так же, низко надвинутым капюшоном. Он знал, что Грейс последует за ним, как поймёт, что этот поцелуй смог подарить лишь он. И не ошибся. Девушка стояла на месте, словно боялась подойти. Но, набравшись смелости, шагнула к нему.
Нежная рука стянула капюшон. Алекс поднял глаза, и, несмотря на темноту глухой ночи, заметил, как Грейс ласково смотрит на него.
— Я знала, что это ты, Алекс.
Она сладко поцеловала мужчину. Томпсон усадил красавицу к себе на колени и стянул с неё плащ.
— Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя в сказке.
— Тебе это удалось. Но, как ты мог играть почти каждую ночь, если тебя иногда не было в поместье, например, когда ты неделю был у графа, или когда болел?
— Это не составляло труда, любимая, — он стал целовать тонкие пальцы девушки.
— Ты будешь ещё дарить мне эту сказку?
— Только, если захочешь.
— Да. Я очень хочу.
— Иди к себе, родная.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Боюсь поддаться своей самой большой слабости, — он продолжал целовать руки возлюбленной.
— А я не боюсь.
Алекс тяжело вздохнул.
— Я был дураком, когда так халатно отнёсся к тебе, дорогая. Нам нужно быть осторожными. Ты можешь забеременеть.
— Я всем сердцем этого желаю!
— Грейс, ты будешь опозорена. Не глупи, прошу! Я и так виню себя во всём вреде, который причинил тебе.
— Нет, никакого вреда…
— Тише. Прости меня, сладкая Грейс.
Алексу удалось убедить возлюбленную вернуться к себе. Девушка послушалась, но теперь не могла спокойно провести оставшуюся ночь. Столько эмоций, накативших волной в один день не давали уснуть. Значит, она была права. Томпсон — лютнист. Она лежала в постели и улыбалась. Как хорошо, когда тебя любят. Так искренне, нежно, безмерно. Пусть уходят прочь все ненавистные люди, нежеланные женихи! Ну и что, что отныне она помолвлена!? Это ещё не брак. Она сможет разорвать помолвку, пусть и со скандалом. Если Алекс не обманул, и до сих пор пытается добиться расположения де ла Поля, то и она не должна сидеть сложа руки. Свадьбе с Луи Савуази никогда не бывать! С этими мыслями, прекрасная Грейс погрузилась в сладостный сон.
Глава 17
Генри Уолкер ходил по своему кабинету, улыбаясь. В его любимом кресле сидел Савуази, а напротив устроился Джозеф.
— Если я правильно понял, вы хотите сыграть свадьбу, как можно быстрее. Но к чему такая спешка? — хозяин поместья обратился к будущему зятю.
— Я так очарован вашей дочерью, что не смогу более ждать. Мы сразу же после веселий направимся ко мне во владения, и очаровательная леди Грейс станет их хозяйкой. Клянусь, что от такого райского цветка, не скрою ни одной своей золотой монеты!