Под куполом

Кинг Стивен

И служил мишенью. Долгое время. Вещественными доказательствами Гови располагал только против Энди. Номинально всем руководил он, этот веселый, вечно улыбающийся тупица. Первый член городского управления, первый дьякон церкви Святого Искупителя, первый в сердцах горожан, и именно его подпись стояла на корпоративных документах, след которых в конце концов терялся в финансовых болотах Нассау и острова Большой Кайман. Если б Гови и генеральный прокурор штата поторопились, именно Энди сфотографировали бы для уголовного дела. Возможно, только его, если бы Энди поверил обещаниям Большого Джима и не сказал ни слова.

А кто мог молчать лучше чурбана?

Прошедшим летом, однако, ситуация начала меняться, и Гови почувствовал, что дело близится к концу. Фамилия Ренни начала появляться на документах, которые смог добыть генпрокурор штата, главным образом невадской корпорации «Таун венчурс». Деньги «Таун венчурс» уходили на запад, а не на восток, не в Карибское море, а на материковый Китай, в страну, где ключевые составляющие для производства синтетических наркотиков могли закупать в больших объемах, вызывая минимум вопросов, а то и никаких.

Почему Ренни так подставился? Гови Перкинс смог выдвинуть только одну причину: деньги стали слишком большими для одной святой прачечной, и произошло это слишком быстро. Фамилия Ренни появилась в учредительных документах еще полдесятка фундаменталистских церквей Северо-Запада. «Таун венчурс» и эти другие церкви (не упоминая полдесятка религиозных радиостанций, в том числе и в AM-диапазоне, пусть и не таких мощных, как ХНВ) стали первой серьезной ошибкой Ренни. Он оставил свободно болтающиеся концы. За такой конец можно потянуть и рано или поздно, — как правило, рано, — распутать весь клубок.

Ты не мог остановиться. Бренда сидела за столом мужа и всматривалась в бумаги. Ты заработал миллионы — может, десятки миллионов, — риски становились все выше, но ты по-прежнему не мог остановиться. Как обезьяна, которую ловят, потому что она не может выпустить из руки еду. Ты сидел на огромных деньгах и все равно жил в старом трехэтажном доме и продавал автомобили в своем паршивом салоне на 119-м. Почему?

Но на самом деле она знала ответ. Ренни держали не деньги, его держал город. Принадлежащий ему город. Сидя где-нибудь в Коста-Рике или разъезжая по охраняемому поместью в Намибии, Большой Джим превратился бы в Маленького Джима. Потому что человек, лишенный цели в жизни, пусть даже его банковские счета ломятся от денег, — всегда маленький человек.

Если бы она пришла к нему с этими документами, удалось бы ей с ним договориться? Заставить его уйти с должности в обмен на ее молчание? Уверенности у нее не было. И она боялась этого противостояния. Ужасного, может, и опасного. Она бы хотела, чтобы при этом с ней была Джулия Шамуэй. И Барби. Да только Дейл Барбара сам ходил под дамокловым мечом.

Голос Гови, спокойный, но твердый прозвучал у нее в голове: Ты можешь позволить себе немного подождать — я ждал, пока не получил неопровержимых улик, — но слишком долго я бы ждать не стал, дорогая. Потому что чем дольше будет отрезан город, тем опаснее будет становиться Ренни.

Она подумала о Гови, который уже поехал, но потом остановился, чтобы под ярким солнечным светом прижаться к ее губам своими губами, этот рот Бренда знала как собственный и любила его. Чтобы погладить ее по шее. Словно он

знал, что конец грядет и другого случая не представится. Незамысловатая и романтическая идея, но она почти в это поверила, и ее глаза наполнились слезами.

Внезапно бумаги и изложенные на них махинации потеряли важность. Как и сам Купол. А что стало действительно важным, так это дыра, внезапно образовавшаяся в ее жизни и высосавшая все счастье, которое она воспринимала как должное. Бренда задалась вопросом: испытывал ли Энди Сандерс то же самое? Предположила, что да.

Я подожду двадцать четыре часа. Если Купол завтра вечером никуда не денется, я пойду к Ренни с этими бумагами — с копиями этих бумаг — и скажу, что он должен уйти в отставку, уступив свое место Дейлу Барбаре. Скажу ему, что он прочитает о своих делишках с наркотиками в газете, если этого не сделает.

— Завтра, — прошептала она и закрыла глаза. Двумя минутами позже уже спала на стуле Гови.

В Честерс-Милле наступил час ужина. Что-то (включая сотню порций «Цыпленка от Барбары») готовилось на электричестве и на газу, спасибо тем генераторам, что еще работали, но многие воспользовались дровяными печами, то ли экономя газ, то ли не имея генератора. Так что дым поднимался в стоячем воздухе из сотен труб.

И расползался.

5

Передав счетчик Гейгера — получатель взял его с готовностью, даже с жаром, и пообещал пустить в дело уже во вторник утром, — Джулия, с Горасом на поводке, направилась в «Универмаг Берпи». Ромео сказал ей, что на складе у него есть два новеньких копира «Киосера», еще в заводской упаковке. И она может забирать оба.

— Я также припрятал немного пропана, — добавил он, поглаживая Гораса. — Я прослежу, чтобы у тебя в нем не было недостатка… пока, разумеется, он вообще не закончится. Мы должны обеспечить выпуск газеты, или я не прав? Это еще более важно, чем всегда, ты согласна?

Он просто озвучил ее мысли, о чем Джулия ему и сказала. А также поцеловала в щеку:

— Я у тебя в долгу, Ромео.

— Тогда я рассчитываю на скидку по моим еженедельным объявлениям, когда все закончится. — И указательным пальцем он постучал себе по крылу носа, словно у них появился один большой секрет. Возможно, и появился.

Когда Джулия уходила, зазвонил мобильник. Она вытащила его из кармана брюк:

— Привет, это Джулия.

— Добрый вечер, миз Шамуэй.

— Ох, полковник Кокс, как приятно слышать ваш голос! — весело воскликнула она. — Вы и представить себе не можете, как радуемся мы, деревенские мышки, междугородным звонкам. Как жизнь вне Купола?

— В общем жизнь, вероятно, прекрасна. Но там, где нахожусь я, не очень. Насчет ракет вы в курсе?

— Наблюдала, как они ударили. И отскочили. На вашей стороне случился сильный пожар…

— Это не моя…

— …и на нашей тоже, но поменьше.

— Мне нужен полковник Барбара. Теперь-то он мог бы носить с собой этот чертов мобильник.

— Чертовски верно! — ответила она все тем же веселым тоном.

Джулия остановилась перед магазином «Бензин и бакалея», уже закрывшимся. Прочитала надпись на вывешенном в витрине листке: «МАГАЗИН ЗАКРЫТ. ЗАВТРА РАБОТАЕМ С 11.00 ДО 14.00. ПРИХОДИТЕ ПОРАНЬШЕ!»