Под чужим небом

Стенькин Василий Степанович

— Стало быть, договоримся так, — сказал Семенов. Он вышел из-за стола и, одергивая шитой золотой канителью мундир, остановился возле Тарова. — Я дам распоряжение, чтобы тебя обмундировали, как положено. На следующей неделе выйдешь на службу. А пока получи в канцелярии пропуск.

Прошло недели две. Пора было связаться с Вагжановым. Ермак Дионисович отправился пешком в Березовку. Этот небольшой гарнизонный поселок находится километрах в шести-семи от города. Предварительно он осторожно выяснил, что Петрович работает сторожем магазина в Березовке. Февральская метель колола лицо, встречный ветер мешал идти. Отыскать Петровича удалось легко: в поселке был один магазин потребительского

общества «Экономия» Наскоро познакомились, договорились о следующей встрече.

...В назначенный день и час Ермак Дионисович пришел на Сенную улицу и отыскал нужный дом. Это была конспиративная квартира подпольного комитета. Его встретила высокая женщина со светлыми волнистыми волосами, лет сорока. Она была предупреждена о приходе Тарова.

— Раздевайтесь, пожалуйста, — пригласила женщина и, видя смущение молодого человека, добавила: — Меня все называют тетей Варей, зовите и вы так.

Раскрылась голубая двустворчатая дверь. На пороге показался худощавый мужчина с опушенными седеющими усами и удивительно добрым лицом. На нем была вельветовая толстовка и белая рубашка без галстука. Ермак Дионисович не сразу признал в нем неуклюжего в собачьей дохе сторожа магазина.

Прошли в комнату, хорошо обставленную. Петрович отодвинул венские стулья от стола, застланного ковровой скатертью, пригласил сесть.

— Познакомимся ближе? — сказал Петрович, изучающе всматриваясь в собеседника. Тетя Варя, не прощаясь, ушла, закрыв наружную дверь на большой висячий замок. — С кого начнем?

— С гостя, наверное. — Ермак Дионисович засунул руку в карман и машинально коснулся спичечной коробки.

Петрович заметил это движение:

— Курите, не стесняйтесь... В молодости я тоже курил, чахотка отучила. — Он почти беззвучно кашлянул.

— Собственно, жизнь-то моя только начинается, и биография коротка, — начал Таров, закуривая. — Родился в девяносто четвертом году в Иркутской губернии. Отец мой бурят, числился казаком, работал в Инородческой управе. В начале войны его мобилизовали в армию, погиб в зимнюю кампанию шестнадцатого года на персидском фронте; мать русская, из мещан, умерла прошлой осенью от паралича. Я окончил восточный факультет университета, вступил в партию, служил в Петроградской чека и вот направлен сюда...

— Коллеги, выходит?

— Вот как?

— Да, я был председателем Чрезвычайной следственной комиссии в Чите. Недолго правда: белогвардейцы заняли город, пришлось уехать во Владивосток. Потом я перебрался в Бийск, оттуда — в Верхнеудинск. По паспорту я Марихин Александр Петрович, по родителю — Вагжанов. Подпольная партийная кличка — Петрович. Тут меня кооптировали в состав подпольного комитета и выбрали председателем...

Ермак Дионисович слушал и все больше проникался доверием к Петровичу.

— А родом вы откуда?

— Из Твери. Старше вас лет на двадцать. Мальчишкой пошел на ткацкую фабрику Берга. Потом военная служба, подпольная работа. В девятьсот четвертом году царская охранка внедрила агента в наш большевистский кружок. Мы разоблачили его и ликвидировали. Попал в Акатуйскую каторжную тюрьму. Каторжная тюрьма — мерзкая дыра, скажу вам. Заболел чахоткой. Приехала жена с ребенком, тоже заболели Дочка скончалась...

После февральской революции товарищи вызвали меня в Тверь. Стал во главе Совета. Но открылась старая болезнь, и врачи порекомендовали вернуться в Забайкалье. И верно: горное солнце и ядреные сибирские морозы исцелили... Старость, что ли, наступает: разговорился — остановиться не могу, — пошутил Вагжанов, покашливая в сторону. — Ну что же, Ермак Дионисович, устраивайтесь, вживайтесь, соблюдайте осторожность.

Противник опытный и хитрый. Первое время будут проверять и следить, поэтому встречи придется отложить... Пока в принципе, какая помощь нам понадобится? Сведения о передвижении карателей, настроениях солдат: всегда нужны бланки документов — пропусков, удостоверений — желательно с подлинными подписями и печатями; выявлять провокаторов, засылаемых в наши ряды. В общем, приглядывайтесь пока, вживайтесь.

Вагжанов повторил этот наказ, провожая Тарова через потайную дверь в сарай. Там отодвигалась доска и открывался лаз в соседний двор, можно было незаметно прошмыгнуть на Троицкую улицу.

Подъесаул Бурдуков, увидев племянника в форме, при погонах сотника, пришел в восторг.

— Но, тала, далеко пойдешь. Мне в твои лета доверяли только навоз из-под коней удалять. А ты, гляди-ко, какой бравый офицер1

В гостеприимной семье дяди Тарову жилось вольготно: всегда был сыт, ухожен и обласкан. Но он понимал, что мелочная опека дядюшки, неукротимое любопытство тетушки и болтливость Дуни затруднят ему работу. Ермак Дионисович снял комнату у одинокой старухи.

На службе он освоился быстро: анализировал поступающую в штаб второго района — так при семеновском режиме называлась Верхнеудинская зона — оперативную документацию: донесения, информационные сообщения, доклады с мест, составлял обзорные справки для начальства о положении на фронтах, настроении населения и солдат, о ходе реквизиции продуктов питания, снабжении боеприпасами.

Первым интересным шагом была служебная поездка в Читу. Таров прибыл туда поздно вечером. В штабе сообщили, что место для него заказано в гостинице «Селект».

Утром его принял Семенов. Атаман объяснил: открывается конференция, будет решаться вопрос о создании панмонгольского государства. В два часа пополудни в большом зале здания штаба собрались малочисленные делегации, по три-четыре человека, от Внешней и Внутренней Монголии, Барги, Забайкалья. Таров был единственным переводчиком, владевшим языками почти всех участников конференции.

Конференция открылась молитвой. Затем короткую вступительную речь сказал хутухта — богдо-гэгэн [2] Внутренней Монголии Нэйсэ. Его называли хубилганом-перерожденцем, говорили, в этом ожиревшем, сонливом человечке будто бы воплотилась душа Будды, он достиг совершенства в вере и милосердии, происходит из рода Чингисхана. Выходило, что именно он должен был главенствовать в делах религиозных и мирских.

2

Богдо-гэгэн — глава ламаистской церкви Монголии.

В состав «Великой Монголии» должны были войти на правах федерации все территории, представленные на конференции. Этим путем японцы стремились закрепить экономическое и политическое господство «страны восходящего солнца» в Центральной Азии. Конференция избрала «временное правительство» во главе с ламой Нэйсэ. Но известно: марионетки и предатели живут недолго и своей смертью не умирают. Так было и с Нэйсэ-гэгэном. Он пробыл на этом посту чуть больше года. Семенов направил его на Версальскую конференцию, но японцы задержали делегацию во Владивостоке, Нэйеэ-гэгэн был арестован и казнен. В деле создания «Великой Монголии» первую скрипку стала играть Япония. Семенов горячо поддерживал идею образования «Великой Монголии», посулил ей даже шестимиллионный заем. Атаману в торжественной обстановке пожаловали звания советника первого класса и высший княжеский титул «цин-вана».