Под чёрным солнцем
Шрифт:
— Привет, Моли! — Фарасса, лукаво улыбаясь, обняла мага. — Давай говорить на старом уосихле, а? Со мной странники из других миров, они не знают мешитского.
— А уосихль что, знают? Откуда? — удивился Моласит.
— Сестра Леренна — потомок тех изгнанников, представляешь? Они смогли выжить и найти выход в другой мир, теперь там даже Лесные Сёстры есть!
— Правда? — маг поднял девушку на руки и закружился с ней в каком-то подобии танца. — Из мира чёрного солнца есть выход? Надо срочно сказать Теравану!
— Не надо, — послышался чей-то
— Учитель Тераван! — Моласит быстро поклонился, и то же, чуть помедлив, сделали и все остальные.
— Я, как видишь, — появившийся величественный старец в белых одеждах внимательно посмотрел на Леренну и землян. — Так вы, значит, воситарцы? Не будем уж говорить «Уоситнанко» — здесь, как вы заметили, именно что древний Воситар.
— Только я, — объяснила Леренна. — Остальные четверо — из присоединившегося к Пути мира, который связан с нашим Тарлаоном, — она не сомневалась, что про Путь Тераван тоже знает.
— «Четверо дружных», надо же! — глаза старого мага стали совсем юными. — Не мечтал даже, что когда-нибудь увижу не просто Стихиаль, а полное Средоточие! Вы ведь стали Стихиалями именно через Средоточие? — спросил он у землян.
— Если ты имеешь в виду «храм Стихий», то да, — подтвердила Алина. — А попали мы к нему в первый раз по радужным амулетам.
— Знаю, — чуть прикрыл глаза Тераван. — Легенда о Радужном камне известна почти во всех мирах. Значит, в ваш мир тоже нисходили радужные амулеты?
— Да. Ты знаешь, как они появились на Земле?
— Как — я не знаю. О них просто известно — и не более того. Но хранитель такого амулета может стать Стихиалью. Когда-то давно в одном из миров так и случилось — хранители нашли друг друга и ушли к Радужному камню, а потом разнесли легенду по всем мирам Пути. Больше, насколько я знаю, сами амулеты никто в руках не держал… до вас, конечно, — быстро уточнил маг.
— Мы видели такой амулет ещё один раз, — чуть поколебавшись, сказал Страж Вихрей. — И нам даже отдали его, но девушка, ставшая хранительницей, оказалась в мире чёрного солнца.
— А второй амулет, как нам объяснил этот маг, тоже в том мире, — добавила Ледяная Дева. — Он был у злодея, которого туда изгнали.
— Пара радужных амулетов низошла в мир чёрного солнца, причём почти одновременно?! — ликующе воскликнул старец. — Дети мои, вы даже не представляете, что это означает! Это не просто ещё один выход из него! Хранители, если станут Стихиалями, смогут избавить тот мир от проклятия.
— То есть его солнце перестанет быть чёрным? — сообразила Леренна. — Кстати, а откуда магам ваших ковенов вообще известно про М… мир чёрного солнца, если оттуда никто не возвращался?
— До твоих предков, позволю себе заметить. Но да, ты права, мы знали о нём, и знали, что с него есть выход, когда изгоняли те враждующие племена. Это были видения. Не мои, нет! Видел один из магов невообразимой древности, основавший наш ковен
— «Четверо да пожертвуют нами во спасение пятого»? — встрепенулась Ната.
— Да, скорее всего, именно эти Четверо. Чтобы вернуться, надо ведь сначала уйти, а кто ещё, кроме хранителей радужных амулетов, способен на это?
— А как же предки Леренны? Они-то тоже оказались на Тарлаоне.
— Ты хочешь сказать, что Тарлаон и есть — мир Средоточия? — маг ошеломлённо повернулся к Леренне. — Ренни, так Средоточие, которое вы называете «храмом Стихий», — в вашем мире? Ну вы и нахалы — этому миру своё название давать! — нахмурился он.
— Мы же не знали сначала ничего, — развела руками тарлаонка. — А мир надо было как-то именовать.
— Да шучу я, шучу! — рассмеялся Тераван. — Просто невероятно — надо же, именно воситарцы заселили мир Средоточия! Там теперь и есть Воситар, а на Моситлане остались только его призраки, — печально признался он. — Мы здесь даже называем себя не «магами чёрного солнца», а как раз «призраками Воситара». Знаете, любой из нас в молодости непременно мечтал вернуть тот Воситар, который был до тепеситского нашествия. Умом-то все понимают, что это невозможно, что мир всё равно изменился бы за несколько веков, и вернули бы мы сейчас разве что музей Воситара, но сердцу, как говорится, не прикажешь! А музей — он и так с нами, — старец, засмеявшись одними глазами, показал на обстановку вокруг.
— Учитель, но ты же говорил, что время таких мечтаний — необходимый этап становления любого мага? — вспомнил Моласит.
— И вообще любого человека, если он, конечно, человек, — Тераван согласно кивнул. — Говорил, ибо так оно и есть. Но нельзя, чтобы голова настолько не поспевала за сердцем! Я изгнание Тескаля имею в виду, — пояснил он остальным. — Тринадцать молодых мечтателей посчитали, что маг Огня — такие у нас тоже иногда появляются — убил своей магией сестру одного из них. А поскольку Тескаль был чужим, то есть тепеситского происхождения, никто из этих молодых дураков и не подумал, что всё могло быть совершенно иначе! Так ведь, Моли? Небось ещё и возревновали, что магический дар, который вам любо было считать привилегией воситарцев, достался тепеситу?
— Так, — со стыдом выдавил из себя молодой маг. — Учитель, но всё ведь на него указывало — девушку убили магией Огня! Кто же знал, что это была не магия, а техника?
— Не «всё указывало», а «вы захотели поверить», — возразил старец. — С чего бы Тескалю было убивать девушку, которую он еле знал, да ещё магией? А вот если бы вы оглянулись, то заметили бы рядом с ней одного ревнивца, который магией не владел, но при этом был изобретателем. Страж Драконов, тебе знакомы технические устройства, которые работают как магия Огня?