Под чёрным солнцем
Шрифт:
Тем временем собравшаяся толпа начала приобретать некоторую упорядоченность, разбившись на выстроившиеся вдоль улицы пары. Женщины, как всегда, перешушукивались, а стоявшие за их спинами мужчины, многие из которых были не в вышитых рубашках, а в армейском камуфляже, застыли в тревожном ожидании, вглядываясь в сторону выезда из городка. Все они при этом держали в руках какие-то палки.
— Я, кажется, поняла, — сообразила М’рика. — Это не праздник — это похороны! Кто-то из местных уроженцев погиб на войне, и его сейчас везут в родной город.
— Завидую
— Почти. Только что на корточки не садятся, — анетка не стала рассказывать наивной девушке, что «живыми», как правило, с продолжающейся войны приходят сильно покалеченные — какая уж тут торжественная встреча! «Впрочем, здесь и это бывает от силы раз в год», — вспомнила она. — «Г’вара обычно не сами воюют, а накаляют своей магией м’бова — следовательно, и возвращаются с войны редко».
— В смысле — на корточки? — эггла удивлённо вскинула вытатуированные брови. — У вас же на корточках только молятся, разве нет?
«Не «у нас». У г’вара, да и то лишь женщины», — М’рика недовольно поморщилась. — «Может быть, зря я не пытаюсь объяснить этой неплохой, в общем-то, девушке, что м’бова и г’вара — это на самом деле совершенно разные народы?»
— Всё правильно, — объяснила она, тщательно подбирая слова. — Герой становится как бы божеством местного пантеона, поэтому его встречают в молитвенной позе.
— Ой, смотри! — вглядывавшаяся вдаль Хьёи вдруг схватила её за руку. — Вон та женщина — она же рожает! Почему её не везут в больницу?
— Так это тоже часть похоронного обряда. Если есть возможность, то даже специально придерживают на несколько дней похороны, чтобы кто-то из женщин родил как раз во время встречи… героя, — последнее слово далось анетке с большим внутренним сопротивлением. — Новорождённого, понятно, назовут тем же именем.
— Ой, я поняла! Остальные женщины рожают символически, так? В знак того, что герой не умер, а перевоплотился в несколько тысяч новых героев?
— Ну да, вот смотри, — вдалеке как раз показался катафалк, и стоявшие вдоль улицы женщины начали опускаться на корточки, молитвенно складывая руки, а мужчины протянули к солнцу свои палки.
Хьёи, взяв фотоаппарат, начала щёлкать кадры:
— М’рика, скажешь мне, когда будет самый торжественный момент? Я небольшое видео сниму. Длинное не получится — рука сразу устанет, а штатива нет.
— Да как будет мимо окна проезжать, так и снимай, — анетка тоже рассматривала приближавшийся катафалк. — Ага, начинай!
— Начинаю! — эггла включила запись видео и медленно вела объективом проезжающую процессию, попутно захватывая в кадр истово кряхтящих женщин и неподвижно стоящих за их спинами мужчин. — Ох! — она чуть не выронила фотоаппарат. — Ещё и кто-то из наших погиб? Два же гроба, и флагом Цивилизации вместе с вашим накрыты.
— Да нет, — присмотрелась М’рика. —
— Весь мир провожает героя в последний путь? — догадалась Хьёи. — Интересно, а флаг Ма-Тена в этой куче есть?
— Вражеский флаг должен лежать под гробом, — пояснила анетка. — Но «в этой куче» вполне может быть флаг Будущего Гармоничного Ма-Тена.
— Понятно… Слушай, они что — испражнялись?! — ошеломлённая эггла лихорадочно оборвала запись, заметив, что женщины на улице начали вставать, и при этом под многими из них оказались кучки, в которые подошедшие мужчины принялись макать концы палок.
— Ну да. Невозможно же, чтобы все женщины одновременно рожали! — М’рика тоже наблюдала с интересом, ибо раньше про этот похоронный ритуал она только слышала. — Видишь, они палки с фекалиями вверх вздымают и в колонну строятся? Сейчас шествие начнётся. Символизирует то, что герои не тонут — они поднимаются к солнцу!
* * *
«Спит убитая лисичка, спит задушенная птичка, и на высохшем полу рыбки кучкой спят в углу…» — напевала Лариса засыпающему Антону — поскольку на хозяйстве в квартире Наты оставалась именно она, укладывать мальчика спать пришлось тоже ей. «Во влипла!» — усмехнулась девушка про себя. — «Совсем как баба стала — то платье надеваю, то колыбельную пою… Только взбрачнуться осталось — и всё, готова почтенная матрона!»
«Спят в пробирках эмбрионы, спят в Египте фараоны, а в уютном Мавзолее Ленин спит, блаженно млея…» — мальчик уже спал, и Лариса, не закончив колыбельную, тихо вышла на кухню.
— Лара, ну ты даёшь! — встретила её потряхивающаяся от смеха Лейла. — Вот эту песенку я не слышала ещё. Я вообще русских колыбельных почти не знаю, не узбекскую же было петь, как моя мама!
— Да хотя бы и узбекскую, — Лариса села за стол и нервно закурила. — К тебе-то пацан больше тянется, а я, как ты знаешь, если и женщина, то «на минималках».
— К тебе он на самом деле тоже очень расположен, — возразила таджичка. — Вот Марину — ту побаивается, что есть, то есть.
— Чует небось хохлушку со скалкой! — ухмыльнулась Марина. — Не, если серьёзно, я просто до сих пор вся на нервах, не отошла ещё от вчерашнего. Да, а что там с моими, никто не узнавал?
— Завтра попробуем, — прикинула Лариса. — Кстати, Лейла! Антон пока на тебе, я-то на работе до вечера. Вот так и бросили нас в воду, получается! С парнем проблем будет выше крыши, мы же его, можно сказать, похитили — при живой-то матери! Динару хоть растим с полного согласия её родителей, а Инессу никто не ищет.
— Тебе ли воды бояться? — рассмеялась Лесная Сестра. — Это нас с Дашей в воду бросили, а тебя, если на то пошло, в землю!
— Соглашусь, — прыснула фея Воды. — Ну так что? В зоопарк его сводишь? А то мне ничего другого в голову не приходит.