Под черным флагом
Шрифт:
— Помнишь номер своего коммуникатора? — спросил Летум.
Смайлсон посмотрел на него, готовый к любым неожиданностям.
— Передай, пожалуйста, тому, кто ответит на вызов, что капрал приказал срочно возвращаться в казарму.
— Без проблем. — Смайлсон опустил визор и начал что-то бубнить. — Готово. Откликнулся некто Тигран. Сказал: «так точно» и отключился.
— Не хотелось бы думать, что, заблудившись, они останутся дожидаться господина Дроздова.
— Об этом я и предупреждал, — нахмурился Смайлсон. — Ты уже успел к ним привязаться. Быть морально обязанным — как по мне, не
Летум пожал плечами.
— Не хотелось бы остаться без роты. А с моралью я как-нибудь справлюсь. Дело нехитрое.
— Очень на это надеюсь, — проворчал Смайлсон.
Без предупреждения отключилась гравитационная установка. Но пол и потолок остались на своих местах, где им и положено быть, а вестибулярный аппарат не успел возмутиться. Летуму даже не требовалось прыгать, чтобы понять, что сейчас он никуда не взлетит, а пол привычно притянет подошвы.
— Гравитационное поле «Утренней звезды», — пояснил Смайлсон. — Мы состыкованы, поэтому придется отключить еще и нашу старушку.
Летум кивнул. «Чем дальше в Пограничье, тем толще пираты».
Корсары разбрелись по лабиринту. Коллинз стоял в сторонке, в крайне независимой позе. Трупы негров бесхозно валялись у переборки.
Через пару минут, потребовавшихся, вероятно, чтобы Хоукинс пристегнул свой объемный зад к капитанскому креслу, отключилась и «Утренняя звезда». Летум почувствовал это сразу же, по возникшей во всем теле легкости. Где-то в желудке образовалась огромная черная пропасть.
Вдвоем со Смайлсоном они как стояли, так и продолжали стоять, не делая резких движений. А пираты тем временем резво взялись за дело. Огромные контейнеры взлетали к самому потолку, сшибались и отскакивали в разные стороны, пока пираты, весело хохоча, изображали жонглеров и акробатов.
Коллинзу пришлось долго и нудно напоминать, что «время не терпит, идиоты», прежде чем рядовые наконец взялись за дело. Каждый пират толкал перед собой по меньшей мере три контейнера, причем каждым требовалось забить гол в любой из распахнутых шлюзов. Команда «приемщиков», находившихся уже в трюмах «Утренней звезды», разбрасывала грузы по свободным отсекам.
Все это напоминало Летуму товарищеский матч между пациентами двух психиатрических лечебниц.
Тем не менее, дело шло споро. Несколько пиратов, привыкших к коллективной игре, заняли в огромном трюме определенные позиции. Контейнеры летали под потолком, неизменно попадая в ворота, но каждый при этом проходил несколько звеньев цепочки. Передача за передачей, из рук в руки. Шлюз. Гол. Еще один.
Летум завороженно следил за игрой. Толчок Смайлсона послужил для него полной неожиданностью. Летум вздрогнул и тотчас взлетел на полметра в воздух. Завидев то, от чего его предостерегал лейтенант, Летум бестолково замахал руками и ногами, стремясь отлететь-отплыть подальше. Затем успокоился и пригляделся.
В воздухе плавал труп африканца. Половина лица снесена, редкие обломки зубов торчат в оскале. Глазному яблоку мешает летать тонкий алый нерв. Развороченная грудная клетка с торчащими ребрами, взломанными косой очередью. Клубок внутренностей.
Сгустки крови, образовавшие идеально круглые тела, кружили по своим непонятным орбитам. Летум отлетел
По каким-то причинам эти останки покинули собратьев по несчастью, устремившись в плавание по родному трюму. Остальные трупы мирно летали в нескольких сантиметров от палубы и переборки, где их оставили бесполезным грузом.
Но у этого была какая-то своя необъяснимая цель, свой предел мечтаний. Летум отплыл в сторону, а тело, в сопровождении всех своих бесчисленных спутников, продолжило курс.
Смайлсон наблюдал за их невесомым танцем, едва заметно улыбаясь. Кровавый спутник врезался в бронированное плечо, разбившись на сотню круглых осколков.
Вдруг в противоположном конце трюма послышались крики. Сверкнул лазер, одиноко взвизгнул предсмертный вопль.
— Что там такое? — встревожено поинтересовался Коллинз. — Ну же, придурки!..
Ответом ему послужил чернокожий труп, взлетевший к потолку. Вокруг разлетались россыпи алых шариков. Какое-то время это забавляло пиратов.
— Ладно, пора и мне приступать, — сказал Смайлсон. — Скоро увидимся.
Летум поглядел вдоль «проспекта», заметно расширившего проезжую часть. Пирамида теперь просматривалась как на ладони, и пираты уже подбирались к ценному грузу. Смайлсон оттолкнулся от палубы, взмыл к потолку, оттолкнулся от бимса и «рыбкой» нырнул к многоэтажному зиккурату. Опустившись на десятый ярус, лейтенант уцепился за ствол стационарного лазера и принялся раздавать команды.
Летум поглядел еще немного на работу пиратов, на пролетающие под потолком контейнеры, развернулся и поплыл к шлюзам. «Пора исполнить моральные обязательства. Мои остолопы уже должны были вернуться».
Увернувшись от пролетавшего мимо контейнера, Летум не рассчитал усилия и влип в переборку. «Приемщики» расхохотались. Оторвав физиономию от холодного металла, Летум обернулся. Пираты стихли, вернувшись к своему нехитрому занятию, как будто ничего и не было.
Лифт прибыл, створки разъехались в стороны. Летум вошел и утопил верхнюю клавишу. Кабина мягко тронулась вверх. Этого оказалось достаточно, чтобы ноги Летума тут же оторвались от пола, а сам он едва не стукнулся головой о потолок. Невесомость — приятное развлечение, но в повседневных делах она просто мешает. Ускорение упорно стремилось размазать Летума по стенкам кабины. Он пошел на компромисс, кое-как примостившись под потолком. Внезапно лифт замер, и Летум успел только сдавленно пискнуть, когда пол распахнул для него свои железные объятия.
Глава 34
Ругаясь, на чем свет стоит, Летум выполз из кабины. Хорошо, что в коридоре в этот момент никого не было, и ни единая живая душа не стала свидетельницей его позора.
Прыгая от одной переборки к другой, Летум оказался наконец у «своей» казармы. В этот момент он желал только одного: чтобы кто-нибудь попался под горячую руку. Створки гостеприимно распахнулись, и пылающий взгляд выхватил распластанные по койкам тела. Пираты ловили кайф от невесомости, как поступали многие космолетчики: просто лежали, балдея, на кроватях, пока вестибулярный аппарат пытался разобраться в ситуации. Кайф от этого получался самый натуральный.