Под черным флагом

Романовский Александр Георгиевич

Только теперь Летум осознал, что все наконец позади. Он победил. «Я победил», — не в силах поверить, подумал он. Мозг наполнился эндорфинами, купаясь в волнах экстаза. Он сделал это сам, не ощущая за спиной мощь клана Вагнер; один на один остался с самой Судьбой, не зная, будет ли жить или проиграет.

Удовольствие доставляло также осознание того факта, что он сохранил противнику жизнь. До самого последнего мгновения Летум и не надеялся на подобный исход. Кровь и ошметки обожженного лазером мяса, разбросанные по трюму, казались куда более вероятным

исходом. Он мог бы сделать это с Браном, не испытав ни единого угрызения совести, но именно этого от него все и ожидали. А Летум привык идти наперекор.

Оглядевшись, он понял, что мало кто из присутствующих чувствуют хотя бы толику его восторга. Многие уже потянулись к выходу, остальные же рассчитывались цветастыми банкнотами. Судя по преобладающему количеству кислых мин, Летум помог обогатиться отнюдь не многим. Зато те, кто не ошибся в выборе, прямо-таки сияли от счастья. Ставки, должно быть, были даже выше, чем два к одному. Пираты не видели в деле ни Летума, ни бородача-великана, поэтому судить приходилось по одним лишь внешним данным. А Бран, что и говорить, выглядел много внушительнее, чем безлицый урод.

Теперь все встало на свои места. Кому-то повезло, кто-то погорел.

Взгляд выхватил из общей массы группу плохо одетых мужчин и двух женщин — бывших рабов. Роту, которая теперь принадлежит ему. Он поведет их на абордаж, — своих бойцов. Он заработал это право.

Заметив краем глаза какое-то движение, Летум оглянулся. Частью сознания он оставался настороже, потому что именно там стоял великан Бран. Сейчас он сдвинулся с места. Разгоряченные мускулы блестели под светом импульсных ламп. Лицо его не выражало чувств, но Летум на всякий случай нащупал большим пальцем предохранитель резака.

Бран остановился на расстоянии метра и сделал то, чего Летум никак от него не ожидал: он улыбнулся. Мрачное лицо с жестким взглядом будто осветилось изнутри, и Летум невольно улыбнулся в ответ. Борода раздвинулась, обнажив здоровые крупные зубы.

— Спасибо, — сказал здоровяк.

Летум перебросил резак в левую руку и пожал лопатообразную кисть, насколько это представлялось возможным. «Настоящий Голиаф».

— Простой благодарности мало, — ответил Летум. — Тебе придется хорошо поработать, чтобы я не пожалел о своем поступке.

— Вы это серьезно? — удивился Бран.

— Еще бы, — нахмурился Летум. — Мое условие тебя не устраивает?

— Нет, сэр, вполне устраивает… Но это означает, что я по-прежнему в роте? Вашей роте, сэр?..

— А ты догадлив, — усмехнулся Летум. — Если не хочешь, можешь сойти на первой же остановке.

— Нет, сэр, — поторопился Бран, — я с вами. Большое спасибо. — И он лихо приложил руку к непокрытой голове.

— Вольно, э… солдат.

Бран развернулся и зашагал к выходу из трюма. Летум понял, что остался доволен. Возможно, в лице этого здоровенного парня он заполучил одного из самых ценных бойцов. Если же принять во внимание психологическую подготовку — самого ценного. Впрочем, время покажет.

Смайлсон,

находившийся все это время в пределах слышимости, неспешно приблизился. То, что находилось у него в руках, напомнило Летуму, что он по-прежнему одет лишь наполовину. Не грязная серая куртка раба, которую Летум сбросил перед началом поединка, а чистая и свежая, цвета хаки.

— Поздравляю, — улыбнулся Джек, протягивая куртку. — Ты это заслужил.

Летум принял куртку. Нашивки капрала сразу бросились в глаза. Армейская куртка, наверняка снятая с какого-нибудь солдата. Возможно, трупа. Однако ни крови, ни дырок Летум не заметил. Поэтому с удовольствием надел.

— Честно говоря, — сказал Смайлсон, кивнув на удаляющегося Брана, — не самый лучший ход. Или же ты намерен сделать из него козла отпущения? В таком случае берегись, долго терпеть он не станет…

— Я сам знаю, что мне делать с подчиненными, — осадил его Летум. — Или ты — тоже мой начальник?

— К счастью, нет, — лейтенант ухмыльнулся. — Я командую абордажной группой №3, которая уже полностью укомплектована. Как, впрочем, и все остальные.

— Тогда кому нужен я?

— Возможно, самому капитану. Я знал, о чем говорил, когда советовал тебе насчет карьеры. Он уже давно ждет кого-нибудь вроде тебя.

— А чем таким особенным я отличаюсь? — Летум знал ответ, но надеялся, что дело в другом.

— Возможно, — медленно сказал Смайлсон, — ты станешь тем, кому он сможет доверять. Его правой рукой. Единственным, так сказать, доверенным лицом. — Пауза. — Если не считать дочери, конечно.

Последняя фраза удивила Летума даже больше всего остального. Хотя он чувствовал себя польщенным — никто и никогда по-настоящему не доверял Летуму Вагнеру.

И, кстати, правильно делал.

— Дочери?..

— Ну да, — кивнул лейтенант. — Лилит.

«Ах да… Как же я не понял этого сразу?»

— Чего молчишь? — спросил Джек. — Не ожидал?

— Почему же, — спокойно ответил Летум. — Просто предполагал отношения совсем другого рода.

— С этим у нас строго. Лилит находится под постоянным присмотром отца, и никто из наших лишний раз взглянуть на нее не посмеет.

— Понятно, — сказал Летум. Хотя на самом деле понимал немного.

— Жаль, конечно, — усмехнулся Смайлсон. — Я, собственно, потому и стал пиратом, что привык получать то, что мне хочется.

— И когда-нибудь насиловал женщину?

Смайлсон выразительно на него посмотрел, но ничего не ответил. Если только не интерпретировать в качестве ответа молчание. Извиняться же у Летума не было причин.

— Пойдем, — сказал наконец лейтенант. — Здесь нам уже делать нечего.

Летум шагал следом. Обратив внимание на левую руку, он с удивлением почувствовал приятную тяжесть. Резак все еще оставался с ним, никто не потрудился вернуть его в дуэльный арсенал. «Может, очередной пиратский обычай?» Как бы там ни было, Летум решил оставить лазер себе. Полезная вещичка. Мало ли, когда еще представится возможность обзавестись…