Под черным флагом
Шрифт:
— Заткнись, баба, — прорычал бородач. — Это мое право.
— Летум спас нас всех, — заявила женщина, — в то время, как ты успел обмочиться в своем углу.
— Еще одно слово, — сказал Бран, ткнув в женщину толстым пальцем, — и я вырву тебе язык.
— Никто здесь никому и ничего вырывать не будет, — сказал Смайлсон, положив руку на кобуру бластера. — У него действительно есть право на поединок. Это отличный обычай, и не нам судить о моральных ценностях Брана.
Летум взглянул на кобуру Смайлсона. Рукоять его собственного бластера продолжала торчать из-за пояса. Сама собой появилась
— Больше никого? — явно разочарованно поинтересовался Джек. Пираты молчали. Бран глядел исподлобья. — Что ж, смотрите сами. Если победит Бран, он будет командовать всеми вами. — Пираты молчали. Никто не желал связываться ни с Браном, ни с Летумом. — Хорошо. Поединок состоится через час, за вами придут.
Смайлсон развернулся и зашагал к двери. Летум направился следом. «Дорогу, я значит, не нашел бы, — грохотало в мозгу. — Посмотреть ему была охота…»
Они вышли в коридор, и дверные створки встали на место.
— А если проиграю я, — сказал Летум, едва сдерживая рвущийся наружу вопль, — кто будет командовать мною?
Смайлсон невинно пожал плечами.
— Как правило, большинство таких поединков оканчиваются смертью. Или причинением тяжких увечий, что, по сути, одно и то же.
— Не вижу логики, — заметил Летум. — Еще пару часов назад ты возлагал на меня большие надежды!
— Что ж, — Смайлсон ухмыльнулся, — поединок покажет, прав я был, или ошибался.
Летум не мог не признать, что лейтенант был по-своему прав.
— А если бы вызов бросили сразу несколько человек? — спросил Летум. — Я дрался бы с целой толпой?
— Жребий. — Пожатие плеч. — У нас все равны. Самая настоящая демократия.
— Особенно если никого не жалко, — проворчал Летум. — Подумаешь, рабы…
Они молча шагали по палубе. Первым не выдержал Смайлсон:
— Да что ты, в самом-то деле!.. — неожиданно воскликнул он. — Никого не убивал раньше, что ли?..
Летум сперва удивился. А потом задумался, стараясь найти подходящий ответ. Разумеется, прежде ему доводилось убивать. Как чужими, так и собственными руками. Вот только в последнем случае, как правило, с его стороны имела место самооборона. Пару раз ему помогала охрана, но раза четыре он самостоятельно отстоял право на жизнь. Киллеры неизменно оказывались матерыми профессионалами, поэтому победы Летум предпочитал приписывать простому везению.
Бран профессионалом не являлся, раз уж очутился в трюме работорговного суда. Летум знал, что может с ним справиться. Вот только он… здорово нервничал. Это не спарринг, и не внезапное нападение из-за угла, напоминающее гром с ясного неба. Это настоящий бой, из тех, «большинство которых оканчиваются…»
Вне сомнения, к этой нервозности примешивалась изрядная доля страха. Для одного дня это уже слишком: отчаяние, сменившееся спокойным смирением, нежданная надежда и совсем уж невероятное спасение. Кроме жизни, у него ничего не осталось. По большому счету, у него никогда ничего
«Выходит, сегодня мой день рождения», — Летум усмехнулся. Смайлсон истолковал это по-своему.
— Тогда отчего ты так кипятишься?
— Не люблю убивать людей, — ответил Летум, — когда кто-то манипулирует ими в своих интересах.
— Ну, знаешь, — фыркнул Джек, — люди умирают и по менее значительным поводам. Просто потому, что какой-то ублюдок-водитель нажрался водки до потери сознания. Потому, что идиотские войны Автократии гораздо выгоднее, чем содержать толпу новобранцев. Потому…
— Довольно странно слышать такие речи от пирата, — перебил его Летум. — Ты же сам убиваешь ради поживы.
— Но делаю это потому, — горячо возразил Смайлсон, — что Диктатор и все прочие свиньи лишили меня иного заработка! Теперь я плачу по счетам.
Летуму стало дико любопытно. Каким таким способом Джек промышлял этот самый «иной» заработок? Неужели умственным?.. Судя по высказанному, лейтенант был отнюдь не глуп.
Впрочем, любопытство потухло так же быстро, как и возникло. Летум никогда не любил откровенничать, и не ждал обратного от других. Он попытался сменить тему:
— Как пираты вообще могут побеждать, если ими командуют самые умелые драчуны?
Смайлсон рассмеялся. Они проходили по коридору мимо других пиратов, никто не обращал на них внимания.
— Прежде чем отдать Богу души, угробить слишком много народу дураки просто-напросто не успевают.
— Слишком много?..
— Не жалко, — тихо сказал Джек. — Подумаешь, рабы…
Вновь молчание. И вновь его нарушил Смайлсон.
— Значит, не любишь убивать… Никто не тащил силком этого Брана. Он сам вызвался.
— Не мог не вызваться, — ответил Летум. — Он дурак, и в нем сильны амбиции. Ты рассчитывал именно на это.
— Это правда, — усмехнулся Смайлсон. — Значит, я оказал тебе услугу. — Выдержав паузу, он пояснил: — Убей его, и все остальные сразу поумнеют.
— Большое спасибо, — серьезно кивнул Летум.
«В этом-то и проблема».
Смайлсон говорил разумные вещи, но как объяснить, что он боится? Новоприобретенным авторитетом лучше не разбрасываться.
— Пожалуйста.
За таким разговором и невеселыми думами Летум не заметил, как вновь оказался у двери капитанского мостика. Створки разъехались в стороны, они вошли внутрь. Смайлсон сразу же направился к капитану, о чем-то беседующему с белокурой красоткой. Не подозревая дурного, Летум двинулся следом.
Смайлсон начал без предисловий:
— Сэр, капрал Летум считает, что произошло двойное нарушение вашего приказа. Или же нарушения двух автономных приказов, как пожелаете. Он…
Летум впервые в жизни почувствовал, как отнимается язык. Такой наглости он еще не встречал.
Капитан сам остановил мерзавца:
— Давай-ка по порядку. Какие нарушения? Которых приказов?
— Так точно, сэр. Буквально несколько минут назад капрал набирал новую роту. Новый рекорд — двадцать один доброволец.