Почти врач
Шрифт:
– Привет, извини, что в такую рань… – начал он.
– Проходи. А что случилось?
Я посмотрел на часы, которые за громкое тиканье выселил в прихожую. И правда, девятый час всего.
– Да я хотел позже, но тут всё закрутилось… Короче, вот, держи. Спасибо за спасение. Давыдовы помнят добро.
Парень полез в пакет из парижского дешевого универмага «Тати» и достал завернутый в оберточную бумагу квадрат. По размеру – виниловая пластинка. Кстати, обычные полиэтиленовые пакеты с ручками продавались по трояку и считались неимоверно модной вещью. А вот такие, из дешманского магазина – и вовсе возносили
– Давай на кухню пройдем, – предложил я, заставив оторвать Вадика взгляд от пары бежевых женских босоножек, в художественном беспорядке стоявших посередине прихожей. – Извини, сам видишь, у меня дама, – и я безо всякого пиетета сдвинул обувь к ее собратьям, но принадлежавшим мне. – Слушай, а ты в каком родстве с Денисом Давыдовым?
– Гусаром? Это который… – Вадик возвел глаза:
А завтра – чёрт возьми! – как зюзя натянуся, На тройке ухарской стрелою полечу; Проспавшись до Твери, в Твери опять напьюся, И пьяный в Петербург на пьянство прискачу!– Ага, он. Партизан отечественной.
– В никаком родстве. Просто однофамильцы. Но спасибо за идею, – парень заулыбался. – Буду девушкам рассказывать про своих предков-гусаров.
Я положил пластинку на кухонный стол и развернул бумагу. Ого, запечатанная, в пластике. Темно-серый, почти черный конверт с надписью «Queen» сверху, концентрическими белыми кругами посередине и красным заголовком «Jazz». И внизу маленькие фигурки голых велосипедисток, едущих справа налево. Четыре, зачем-то посчитал я. Точно все голые? Я поднес конверт к глазам. Точно.
– Крутой подгон, – протянул я. – Наверное, не стоило так тратиться. Бутылки коньяка было бы достаточно.
– Да я Квинов не очень уважаю, – признался Вадик. – А диск мне дядя привез.
– Спасибо, теперь придется покупать вертушку, – улыбнулся я. – А то маг у меня есть, «Акай» катушечный, а на это еще не раскошелился.
Кстати, хороший проигрыватель стоит рублей семьсот. А пластинки – от тридцатки и ввысь. Вот эта, запечатанная, рублей на восемьдесят потянет. Может, даже стольник. Был я как-то у одного чувака на вызове, меня на ночь к педиатру сунули, там у ребенка температура поднялась. А мамочка куда-то делась, вроде как в командировку. В той квартире этого забугорного винила как бы не тысяча была, вся стена в специальных полках, под потолок. Целое состояние. И молодой парень еще, я запомнил даже, как его зовут. Шумов Семен Андреевич. На барыгу вроде непохож. Откуда хоть деньги берет?
– Чай будешь? – спросил я, оторвав взгляд от пластинки.
– Нет, я побегу, наверное, – почему-то смутился Вадик. – У тебя же девушка. Это же не Лиза?
Ни хрена себе вопрос… С подвохом.
– С какой целью интересуешься? – я повернулся к «гусару», нахмурился.
– Пан, я могила! Мы же друзья, ты меня от армии отмазал! За залет с бухлом пнули бы со сборов и здравствуй, кирзачи.
– Тебе бы как раз в армию и полезно было бы сходить, – вздохнул я. – Ладно, спасибо за Квинов. Пласт, конечно, огонь.
– А то ж… Может,
– Можно и так.
Чайник я поставил не зря – заодно позавтракаем.
Аня не спала, лежала на кровати, скрыв аппетитную попку под простыней, а взамен явив взору весьма симпатичную грудь с крупным розовым соском. Левую, если кого интересуют подробности. И судя по художественно расположенным складкам постельного белья, композиция создавалась вручную последние несколько минут.
– Кто приходил? – спросила она, потягиваясь, отчего степень обнажения тела только повысилась. Вот у женщин есть на эту тему что-то врожденное… Как же они нами вертят!
– Да вот, приятель пластинку подарил, – показал я конверт. – Благодарность за услугу.
– Хорошая? – спросила она.
– Серьезно? Не слышала? Или ты любительница Бенджамина Бриттена?
– Да я вообще к музыке спокойно отношусь. Не мое это. В детстве родители пытались заставить учиться на фоно, но я запротестовала крайне мощно.
– Ну давай посмотрим.
Я совершенно бесцеремонно вскрыл защитную упаковку и вытащил диск в бумажном конверте. Повертел его в руках. Спел знаменитое:
Don’t stop me now ’Cause I’m having a good time Don’t stop me now Yes, I’m havin’ a good time…Так, а что тут у нас внутри? Неужели тот самый легендарный плакат, о котором мечтал Давид? Аккуратненько вытащил втрое сложенный вкладыш, развернул. Десятки красоток собирались пуститься в велопробег. И все – совсем без ничего. Одна такой голой попой повернулась к фотографу!
– До чего же прекрасный разврат, – восхищенно прошептала Аня, слегка покраснев. – Какая прелесть! Подаришь?
– Бродского читай, – я легонько щелкнул ее по носу. – Давиду отдам, он давно мечтал. К тому же ты можешь посмотреть в зеркало и увидеть гораздо более совершенный экземпляр.
Чайник почти выкипел, кстати. Пришлось доливать.
Я становлюсь популярным. Не успел я проводить Аню, зазвонил телефон. Одно зло от этой гадости.
– Хорошо, что застал тебя, – в трубке раздался знакомый голос. – Крестовоздвиженский. Собирайся, едем насчет того парня, ну ты помнишь. Будем минут через пятнадцать. Бегом, не задерживайся. Большие люди ждут.
– Есть, Анатолий Варфоломеевич. Бегу.
Фамилия клиента намекала на то, что сейчас мы вознесемся в высшие сферы. Вряд ли обсуждать здоровье сына председателя конторы отправят летеху или даже майора. Кто-то из помощников. Или сам папа? Это вряд ли, не те мы с поповичем деятели, чтобы вот так сразу в знаменитый кабинет на третьем этаже первого подъезда попасть. Хотя на дачу – возможно. Что думать, скоро и так узнаю всё.
Оделся как на работу – скромные темно-серые брюки, светло-голубая рубашка с короткими рукавами, галстучек тоже серый однотонный. До чего же я предусмотрительным оказался, когда покупал в Вене легкие кожаные туфли! А ведь и не думал тогда, что пригодятся. Просто будто чуйка сработала. Ибо такого, чтобы не страшное и ноги не потели в жару, в наших магазинах не найти ни за какие деньги.