Почти врач
Шрифт:
Пока мы обсуждали стратегию детоксикации, и Балашиха промелькнула за окном. В животе неприятно забурчало. Конечно, в тюрьме сейчас ужин, макароны дают. А у курсантов – обед. К хорошему организм быстро привыкает, и если его каждый день кормить, даже и не очень качественной пищей, но три раза и в одно и то же время, то потом он начинает бунтовать, не получив дозу. У меня даже возникла мысль остановиться и купить что-нибудь, но потом я подумал, что у Бори в холодильнике «Розенлев» должно храниться немало вкусняшек, которыми он поделится. Можно и потерпеть,
Крестовоздвиженский, убедившись в моей компетентности, других тем не затрагивал, уселся поудобнее, вытянул ноги и закрыл глаза. А если начальник так делает, значит, и подчиненному тоже можно – солдат спит, служба идет… Шоссе Энтузиастов я уже видел неоднократно, ничего интереснее, чем легкая дрема, не наблюдается.
Приехали на Кутузовский, нагрузились необходимым и пошли. Доктор молодец, нос не воротит, помог донести барахло до квартиры. Звоним. Странное дело, открыл не Буряце, а какая-то смутно знакомая женщина. Спросила, кто мы, и впустила. Лет сорока, наверное. Артистка, может, или певица, кто их знает, Галиных подруг. Их возле нее немало вилось всегда. А для меня факт, что кто-то в кино снимался, вовсе не повод запоминать человека. Поработала швейцаром – и ладно.
Что-то я несколько агрессивно настроен. К чему бы это? Ситуация привычная, пациентка знакома. Доктор со мной, если что – поддержит. Наверное, попович всё же немного раздражает. Интересно, а первый отдел ему мозг долго выгрызал при трудоустройстве? Или папа Варфоломей уже не духовного сословия был?
Не о том думаю. Надо о работе, о клиентке, а мне в голову только генеалогия коллеги лезет. Может, его дедушка был пламенный революционер, а имя сыну дал в честь соратника по эксам и боевому девятьсот пятому.
– Сюда, пожалуйста, – позвала нас встречающая. Усталый голос, достало ее, наверное, а не откажешь принцессе, будешь терпеть до упора.
Галя лежала в той же комнате, что и в прошлый раз. Да уж, запой редко кого красит. На вид ей сейчас – кабы не больше, чем папе. Дышит тяжело, кожа землистая, в уголке рта и на подбородке плохо вытертые следы рвоты. Пыталась поесть, а не пустило. И запашок… на магазин «Золотое яблоко» ни разу не похож.
– Галина Леонидовна! – позвал я.
Она приоткрыла левый глаз и прохрипела:
– Андрюша… приехал… спасай меня, дуру…
– Сейчас, Галина Леонидовна, всё будет хорошо, надо немного потер… – вступил Крестовоздвиженский, подходя к ней с тонометром.
– Ты кто? – крякнула принцесса. – Пошел на хер отсюда… меня Андрюша полечит…
– Нельзя так, – влез я. – Мы люди подневольные, начальство потом накажет. А Анатолий Варфоломеевич – мой коллега и очень хороший врач. Я без него работать не буду.
– Ладно, сиди, – смилостивилась Галя. – Дай рот смочить, высохло всё…
Не успел я поискать глазами воду, как рядом возникла дамочка-помощница, держа в одной руке кружку, а в другой – бутылку газировки.
– Вот, Галочка, холодного нарзанчика, сразу легче станет, – забубнила она, наливая минералку.
–
Процесс пошел. Померил давление, температуру даже, на всякий случай. Для такого очень вполне сносно. Тридцать семь градусов ровно, сто сорок пять на девяносто миллиметров ртути. Начали инфузию. Теперь только сиди и жди, да меняй флаконы. Ну, и скорость вливания регулировать. А то зальешь слишком быстро – усвоиться не успеет, медленно – опять толку никакого.
Доктор сидел в уголочке, думал о чем-то своем. Только морщился слегка время от времени. Да, тяжкий дух от наследницы. Аж глаза щиплет. Как я этот момент из памяти выпустил. Тоже мне, специалист. Да с этого начинать надо было!
– Будьте добры, принесите таз с теплой водой и два полотенца, – попросил я помощницу.
Ага, сообразила, и бельишко прихватила переодеться. Что ж ты раньше подруге организм не протерла?
– Галина Леонидовна, вы извините, давайте мы вас оботрем немного, – позвал я задремавшую Брежневу.
– А? – встрепенулась она. – Что, воняет от меня? Как от свиньи, наверное. Извините. Не подумала.
Дамочка быстренько раздела Галю. Ночнушку только пришлось срезать, но слегка ожившая принцесса заявила, что ничего страшного, она и в трусах под простынкой полежит, а потом оденется.
После водных процедур стало и вовсе хорошо. Правда, на Брежневу напала плаксивость. И жалко ей было не себя, как это обычно случается, а Борю. Оказывается, Буряце недавно приняли. Обвиняют не то в убийстве актрисы Зои Федоровой, не то в краже бриллиантов у циркачки Бугримовой. И дело не у МВД, а у чекистов – хрен отмажешь через мужа.
Рассказ был бестолковый и сбивчивый. Я даже подумал, что фонтан красноречия надо бы немного прикрутить, и уже перемигивался с Крестовоздвиженским на предмет седативных препаратов. Что бы такого жахнуть, чтобы она и успокоилась, и не пришлось бы потом таскать тело на себе в туалет?
– Будьте добры, сделайте нам чай и перекусить что-нибудь, – попросил я помощницу, так и остающуюся безымянной. Надо хоть узнать, как к ней обращаться, а то невежливо получается.
Она кивнула и встала. Тут загремел замок входной двери, в квартиру зашло, судя по топоту, сразу несколько человек.
Мы вышли в коридор – нам навстречу двигалась толпа коротко стриженных мужчин.
– Ага, вот вы где, – вперед выдвинулся крепыш лет тридцати. Светло-серые брюки, голубая рубашка с короткими рукавами. – А то сказали, что медики в квартиру зашли. Я – следователь следственного управления КГБ СССР Литвинов.
Перед моим носом быстро раскрыли удостоверение, закрыли.
– Мы здесь для проведения обыска…
– Ах вы ж суки! – закричала Галя из комнаты. – Убью, твари!
Я, опешив, оглянулся. Дочка Брежнева вскочила с кровати, вырвав капельницу из руки и поперла на следака как была, в одних трусах.