Почти леди
Шрифт:
– Наверное, нелегко было пробраться ко мне, мистер… э-э… Донован?.. – спросила она, чтобы прервать тягостное молчание.
Он кивнул.
– Хорошо, мистер Донован, благодарю вас. Ну а теперь, если решили удостовериться в моей безопасности, придется подождать. Я выступаю в шоу.
– В шоу?..
– Ну да. А вы думали, я так вырядилась, чтобы соблазнять посетителей заведения? – Уиллоу подбоченилась и с вызовом посмотрела на Брэнда.
Тот усмехнулся, и окинул ее долгим оценивающим взглядом. Заметил и холмики, и долинки, и все изгибы под плотно облегавшим фигуру платьем. Что ж, сложена прекрасно. А чувственные
Хотя Донован обычно отдавал предпочтение блондинкам, эта темноволосая красотка показалась ему необыкновенно привлекательной. Пожалуй, он не пожалел бы месячного жалованья за час развлечения с ней в постели.
– Да, верно, – сказал он наконец. – Я так и подумал.
– Ну-ну, мистер Донован… – Уиллоу усмехнулась, и вышла в коридор. – Но подобные мысли не делают чести мужчине. – Она внезапно остановилась и, повернувшись к незваному гостю, с улыбкой добавила: – Вам следовало-бы запомнить это.
В следующее мгновение Уиллоу уже шагала по длинному коридору. Брэнд молча смотрел ей вслед, любуясь ее ладной фигуркой. Она шла, покачивая бедрами энергичнее, чем следовало бы. Жест в его сторону – в этом не было сомнений.
– Эй, Дора! – окликнула Уиллоу одну из слонявшихся по коридору девушек. – А ведь это мои туфли. – Она чуть наклонилась и указала на матерчатые туфельки цвета сапфира.
Брэнд еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Большие пальцы босых ног Уиллоу так забавно торчали из-под платья! Неужели эта горе-артистка собиралась выступать босиком? Что ж, всякое бывает.
Однако сначала следовало убедиться, что с Уиллоу действительно все в порядке, а уж потом сообщить об этом Лукасу и Меган. К тому же пропустить шоу было бы непростительной ошибкой. И Брэнд решительно зашагал в сторону зала.
Он занял место за столиком рядом со сценой. Не хотелось пропустить ни слова, ни жеста, ни даже взмаха ресниц Уиллоу Хейстингз.
Зал постепенно наполнялся гулом голосов. Мужчины толпились у столиков, у стойки бара, даже в дверном проеме, и казалось, что заведение под названием «Серебряная шпора» не сможет вместить всех желающих. «Странно, что в зале нет ни одной женщины», – отметил про себя Брэнд. А ведь этот бордель славился в городе изобилием горячительных напитков и богатым выбором женщин легкого поведения. Удивительно, но отсутствие дам, кажется, никого не смущало.
На дощатую сцену наконец вышла пышногрудая женщина с крутыми бедрами и черными как смоль волосами. Ее пурпурное платье выглядело вульгарно на фоне кроваво-красных занавесей. В зале засвистели и затопали.
– Ну-ну, потише! – Дама старалась перекричать толпу. Кажется, она не на шутку рассердилась на зрителей. – Эй, там, да замолчите вы наконец или нет?! Собираетесь смотреть наше шоу?
В ответ снова засвистели. Потом послышались редкие аплодисменты.
– Ну вот и славно. Она здесь, наша певчая птичка, наша Уиллоу. Встречайте! – Толстуха скрылась за занавесом.
Пианист взял первые аккорды, и все тотчас же умолкли; публика замерла, в ожидании…
На середину сцены вышла Уиллоу. Ее «королевское» платье в свете сотен свечей вспыхнуло ярко-синим пламенем. Она откинула назад голову, и темно-каштановые блестящие локоны заструились по ее обнаженным плечам.
Уиллоу взяла дыхание и запела:
ЭйБрэнд окинул, взглядом зал и глазам своим не поверил. Посетители заведения, люди суровые и грубоватые, мгновенно преобразились. Они с восторгом смотрели на певицу и слушали затаив дыхание. Подобное можно было наблюдать, пожалуй, только в самых шикарных оперных театрах Бостона, Нью-Йорка или Сент-Луиса. Но здесь, в таком забытом Богом захолустье, как Джефферсон-Сити, в борделе под названием «Серебряная шпора»…
Уиллоу неожиданно умолкла, но и зал по-прежнему молчал. «Видно, у песни будет продолжение», – подумал Брэнд.
Я встретил ту девушку на горе И здесь навсегда расправился с нею,снова запела артистка.
Я встретил ее на горе и убил, Проткнув кинжалом.Хор голосов за кулисами подхватил последние слова, и Брэнд заметил, как дрогнули губы певицы.
Потом последовала печальная баллада под названием «Том Дули», и в глазах зрителей заблестели слезы.
Жил-был на свете ковбой, Он был ужасно одинок. Но влюбился вдруг в девственницу С синими, как небо, глазами. Они вместе познавали тайный язык любви И назначили уж день помолвки, Когда случилась вдруг ссора. И Джек ушел навеки.Уиллоу расхаживала по сцене, улыбалась зрителям, заглядывала им в глаза, и каждому казалось, что именно ему посвящается эта песня.
История любви ковбоя имела грустный конец: девушка Джека умерла, завещав возлюбленному свою вечную любовь. Брэнд был поражен: баллада произвела на публику необыкновенный эффект – многие из сидевших в зале утирали слезы. Нет, это не сон, подумал он. И дабы убедиться, что действительно не спит, энергично помотал, головой. А ведь всего несколько минут назад он был абсолютно уверен: никто на свете не заставит прослезиться хотя бы одного из этих грубых и суровых мужчин.
Тут Уиллоу притопнула ножкой и откашлялась. И тотчас же на сцену выскочили две девушки в нелепых красно-белых, полосатых костюмах. Девушки подбежали к Уиллоу, и все трое, взявшись за руки, понеслись по дощатому полу. Они визжали, пританцовывали и распевали веселую песенку под названием «Кушанье старого Дэна».
Полчаса спустя, сплясав несколько забавных танцев, обе «конфетки на палочке», как мысленно окрестил их Брэнд, спустились со сцены и тут же оказались в жарких объятиях сгоравших от нетерпения ковбоев. Брэнд проводил девиц взглядом и вновь повернулся к сцене, надеясь увидеть Уиллоу.