Почта доктора Дулиттла
Шрифт:
— Стыдно безобразничать! — выговаривал ему доктор Дулиттл, хотя и был рад, что воробей вернулся. — Нельзя обижать других! Ну уж ладно, дело прошлое. Отдохни и берись за письма.
Но прошло две недели, и на почтовый плот пожаловал сам король Коко с любимым павлином. Пока король пил чай под навесом, павлин вышел прогуляться по плоту, и тут Горлопан ухватил в лапки пузырек самых черных чернил и вылил их павлину на хвост. Пришлось доктору отчитать сорванца и снова выгнать с работы.
Снова дела на почте пошли хуже некуда, и снова Горлопан
Не проходило и месяца, чтобы Горлопан не ввязался в драку, не поссорился с кем-нибудь, не созорничал. Такая уж у него была натура. В конце концов доктор смирился и закрыл глаза на его поведение. Не зря лондонские птицы говорят; «Нахального воробья могила исправит». Помнится, что-то похожее говорят и люди то ли про верблюда, то ли про рыбу горбушу…
Глава 3. Птицы и Колумб
После того как доктор Дулиттл отправил по ласточкиной почте свое первое письмо «кошачьему кормильцу» Мэтьюзу Маггу, он вошел во вкус и начал строчить письмо за письмом всем своим знакомым. Скоро он так разошелся, что, как только у него выдавалась свободная минутка, садился к столу и брался за перо и бумагу.
Для начала он написал письма всем друзьям и знакомым. Потом вожакам птичьих стай, которые принимали у ласточек почту и несли ее дальше. От этих птиц — дроздов, чаек, гагар, цапель, журавлей и пингвинов он узнал много интересного об их образе жизни, о том, чем питаются, куда и как летают, как высиживают и воспитывают птенцов.
Конечно же доктор Дулиттл не утерпел и сообщил об этом всем знакомым ученым, которые изучали птиц. Но разве могли профессора поверить безвестному доктору. Они назвали все его открытия нелепостями и выдумками и даже не ответили на его письма.
Но Джон Дулиттл не унывал. Его почта работала. Каждое утро он вешал у двери объявление о том, кто и куда улетает.
Объявления были такие:
В БЛИЖАЙШУЮ СРЕДУ, 18 ИЮЛЯ, КРАСНОКРЫЛЫЕ РЖАНКИ ВЫЛЕТАЮТ В ДАНИЮ И НА ОСТРОВА В ПРОЛИВЕ СКАГЕРРАК.
НА ПИСЬМАХ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НАКЛЕЕНЫ МАРКИ В ЧЕТЫРЕ ПЕНСА.
НАМЕЧАЕТСЯ ВЫЛЕТ ЧЕРНЫХ ЖУРАВЛЕЙ В СТОРОНУ МАРОККО, ПОРТУГАЛИИ И ПРОЛИВА ЛА-МАНШ. ВОЗМОЖНА ОТПРАВКА ПОСЫЛОК ВЕСОМ ДО ТРЕХ ФУНТОВ.
Каждая стая птиц, летящая из одного конца света в другой, считала своим долгом завернуть на остров Ничей и помочь доктору Дулиттлу. Они заранее сообщили доктору, куда и каким путем полетят.
Однажды утром доктор сидел за столом и готовил почту к отправке. В комнату впорхнул Проворный. Он уселся на краешек стола и защебетал:
— Доктор, мне сообщили, что завтра сюда прилетают сойки. Они летят из Дагомеи в Венесуэлу.
— Очень кстати, — заметил доктор. — У меня здесь лежат две дюжины писем в Панаму. Им ничего не будет стоить завернуть туда и бросить письма в почтовые ящики. Ты мне не подскажешь, чем
— Желудями, — ответил Проворный и поморщился. — Удивительная гадость! Я как-то попробовал из любопытства, потом не мог отплеваться. По мне, мухи и гусеницы намного вкуснее.
— Ну уж нет, — вставил свое слово сидевший в стороне Хрюкки, — вкуснее желудей нет ничего на свете.
— Вот и хорошо, — сказал доктор. — Крякки, пойди-ка сюда! — позвал он утку. — Пожалуйста, отправляйся на остров и попроси диких кабанов набрать для меня пару мешков желудей. И не вздумай взять с собой Хрюкки, иначе он слопает их по дороге. Нам надо хорошенько накормить соек перед перелетом.
— Подумаешь, сойки! — обиженно хмыкнул Хрюкки. — Только и умеют, что летать да щебетать. За что их кормить желудями?
Утром доктора Дулиттла разбудил громкий щебет. Стая соек уже сидела на плоту. Джон Дулиттл оделся и вышел из почтового домика. Тысячи черно-золотистых птиц без умолку болтали и клевали рассыпанные по плоту желуди. Вожак стаи подлетел к доктору.
— Здравствуйте, доктор, — сказал он. — Мы будем рады помочь вам, но вылететь сможем только через пару часов. Дело в том, что чуть севернее дует сильный ветер и мои старые кости подсказывают мне, что утихнет он не раньше чем к обеду.
— Ничего страшного, — ответил Джон Дулиттл, — подкрепитесь пока перед дальней дорогой.
— В плохую погоду нам ни за что не пересечь океан, — продолжал вожак соек. — Мой прапрадед однажды чуть не погиб из-за внезапной бури. К счастью, его спас моряк по имени… по-моему, его звали Христофор Колумб.
— Колумб? — удивился Джон Дулиттл. — Тот самый, что открыл Америку?
— Ничего он не открывал. Это мой прапрадед открыл ему Америку. Конечно, люди все равно открыли бы Новый Свет, но было бы это намного позже.
— Ну-ка расскажи мне все по порядку, — оживился доктор. — Я слышал, что Колумб плыл за перелетными птицами.
— Эту историю мне рассказала бабушка, — начал водах соек. — А она узнала ее от своей бабушки.
В тот год выдалась на редкость ненастная осень. Стая моего прапрадеда вылетела из Африки, добралась до Бермудских островов и долгих три недели просидела там в ожидании хорошей погоды. Мой прапрадед долгие годы до этого был вожаком стаи, но перед самым перелетом стая выбрала себе нового вожака. Да и пора уже было — прапрадед мой к тому времени постарел, ослаб и не мог нести стаю.
Наконец установилась хорошая погода, и стая отправилась в путь. Но тут новый вожак заметил в море большие корабли, плывущие на запад. Они были огромные, намного больше тех, которые нам, сойкам, до того приходилось видеть.
Новый вожак испугался — ведь до того он видел только маленькие, выдолбленные из ствола дерева лодки индейцев. И он повел стаю в другую сторону, лишь бы не попадаться людям на глаза. Но мой прапрадед уже встречал такие большие корабли и не полетел за стаей, а повернул к кораблям.