Почему не Эванс?
Шрифт:
– Зачем ему терзаться муками совести? – сказал он. Но Фрэнки заявила, что у контролеров, по ее убеждению, совести нет.
Шел уже шестой час, когда они добрались до Сайлхэма, служившего станцией для Марчболта.
– Меня встречает машина, – сказала Фрэнки. – Я тебя подброшу.
– Спасибо. Не надо хоть будет тащить эту заразу две мили. – Он неприязненно пнул ногой свой чемодан.
– Три мили, не две, – поправила Фрэнки.
– Две, если пойти по тропе через площадку для гольфа.
– Ту, где…
– Да, где сорвался
– Я полагаю, его никто не столкнул, а? – спросила Фрэнки, протягивая служанке свой дорожный несессер.
– Столкнул?! Боже милосердный, конечно нет. А что?
– Просто тогда было бы гораздо интереснее, ведь правда? – ответила Фрэнки.
Глава 4
ДОЗНАНИЕ
Дознание по делу Алекса Причарда проводилось на другой день. Доктор Томас дал показания относительно обнаружения тела.
– Жизнь еще не покинула его? – спросил судебный следователь.
– Нет, он еще дышал. Не было, однако, никакой надежды на выживание. У него… – Тут доктор перешел на чисто медицинский язык, и судебный врач поспешил на помощь присяжным:
– Попросту говоря, у него был перелом позвоночника?
– Если вам угодно выразиться так, – с грустью сказал доктор Томас. Он поведал, как ушел за подмогой, оставив умиравшего на попечение Бобби.
– Ну а каково ваше мнение о причинах несчастья, доктор?
– Я бы сказал, что, по всей вероятности, он неосторожно шагнул в пропасть. С моря поднимался туман, а именно в этом месте тропинка резко поворачивает в глубь суши. Из-за тумана погибший, видимо, не заметил опасности и пошел прямо, а в этом случае достаточно сделать два шага, чтобы сорваться.
– Не было никаких признаков насилия? Увечий, которые могли быть нанесены кем-то посторонним?
– Я лишь могу сказать, что все имеющиеся повреждения можно объяснить ударом тела о камни внизу. Высота там шестьдесят футов.
– Остается вопрос самоубийства.
– Это, разумеется, вполне возможно. Случайно ли погибший сорвался с утеса или сам бросился вниз, об этом я ничего сказать не могу.
Следующим вызвали Роберта Джонса.
Бобби объяснил, что он играл в гольф с доктором и срезал мяч в сторону моря. В это время поднимался туман, видимость была плохая. Ему показалось, что он услышал крик, и у него на миг мелькнула мысль, что пущенный им мяч мог попасть в человека, идущего по тропинке. Он решил, однако, что так далеко мяч вряд ли залетел бы.
– Вы нашли мяч?
– Да, он не долетел до тропинки ярдов сто.
Затем он рассказал, как они начали играть от следующей метки и как он сам забил мяч в пропасть. Тут судебный следователь прервал Бобби, поскольку его показания лишь повторяли бы рассказ доктора. Он, однако, подробно расспросил его о крике, который Бобби услышал или думал, что услышал.
– Это был обыкновенный крик.
– Зов на помощь?
– О нет. Всего лишь обычный крик, вы
– Может быть, кричали от испуга?
– Это уже ближе, – с облегчением ответил Бобби. – Нечто вроде звука, который может издать человек, если в него неожиданно попадет мяч.
– Или если он сделает шаг в никуда, думая, что идет по тропинке?
– Да.
Когда Бобби рассказал, как мужчина умер минут через пять после ухода доктора за помощью, его пытка кончилась. Следователю уже и самому не терпелось закрыть дело как совершенно ясное. Он вызвал миссис Лео Кеймен.
Разочарование было таким глубоким, что Бобби даже ахнул. Куда девалось то лицо с фотографии, нечаянно извлеченной из кармана покойного? Фотографы – худшие из льстецов, с неприязнью подумал Бобби. Тот снимок был, вероятно, сделан много лет назад, но все равно с трудом верилось, что чарующая большеокая красавица могла превратиться в эту вульгарную дамочку с выщипанными бровями и явно крашеными волосами. Время, подумал вдруг Бобби, ужасная штука. Как, например, будет выглядеть Фрэнки через двадцать лет? Он содрогнулся.
Тем временем Амелия Кеймен, проживающая в доме № 17 на Сент-Леонардс-Гарденз в Паддингтоне, давала показания.
Усопший был ее единственным братом, Александром Причардом. В последний раз она видела его за день до трагедии, когда он объявил о своем намерении отправиться в одиночный турпоход по Уэльсу. Ее брат недавно вернулся с Востока.
– Он выглядел нормальным и бодрым?
– О да, Алекс всегда был весел.
– Насколько вам известно, у него не было никаких странных мыслей?
– О! Я уверена, что нет. Ему не терпелось отправиться в этот поход.
– Не было ли у него в последнее время денежных затруднений или каких-либо иных неурядиц?
– Ну, право, не могу сказать, – отвечала миссис Кеймен. – Видите ли, он только что вернулся, а до этого я не видела его десять лет. Писать же он был не любитель. Но он водил меня по театрам и на завтраки в Лондоне и сделал мне два-три подарка, поэтому не думаю, чтобы он нуждался. Он был в таком хорошем настроении, что, по-моему, и другие затруднения маловероятны.
– Чем занимался ваш брат, миссис Кеймен?
Этот вопрос, казалось, несколько озадачил женщину.
– Э… точно не знаю. Геологоразведка, вот как он это называл. Он очень редко бывал в Англии.
– Вы не знаете, была ли причина, по которой он мог бы лишить себя жизни?
– О нет! И я не могу поверить, что он это сделал. Скорее всего, это несчастный случай.
– Как вы объясните, что у вашего брата не было при себе никакого багажа, даже рюкзака?
– Он не любил таскать рюкзак. Он собирался отправлять посылки через день. Одну, с простынями и парой носков, он отослал накануне отъезда, только адресовал ее в Дербишир вместо Денбишира, и она прибыла сюда лишь сегодня.