ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
Дворницкая встретила гудением разгорающихся в печи дров желанным и мучительным теплом. Миллионы иголок выходящего холода впились в руки, лицо и ноги. Это - больно, ребята, но тело, истосковавшееся по теплу, готово переносить это неудобство.
Потихоньку стало отпускать. Дворник хлопотал по своим делам, протапливая дом на утро.
Топили обычно за пару часов до подъема хозяев, значит - скоро рассвет. С этой мыслью, так вот стоя возле печки плечом привалившись к стене,я и задремал. Проснулся от звука хлопнувшей двери. Вернулся мой благодетель в фартуке.
Сколько я так
Дом - здоровенный, дровишки надо на все печи разнести и растопить каждую. Времени потратить необходимо не меньше часа, а то и поболее. Пальцам уже вернулась чувствительность, но холод еще остался глубоко внутри неразмороженной льдинкой. Эх, сейчас бы в баньку, да на верхний полок и прогреться насквозь. Мечты, мечты….
– Ну что, унтер, отогрелся? Вечно вас, кавалерию изнеженную, выручать надо. Ну да астраханцы своих не бросают, хоть в бою, хоть в походе. В мою службу мы драгун пешком загоняли. Умел научить, батюшка Александр Васильевич, пехотой конного обогнать. Вам, молодым, такого не дано.
– Прямо приятно слышать это ворчание. Бери и рисуй с него героя 'Бородино'. Вот сейчас скажет, мол, мы были богатыри, не Вы.
– Не больно зазнавайся, гренадер, я сам месяц тому в пехоте был. Вон память о том у стенки стоит, глянь. Видал у драгунов пехотную винтовку? Вот то-то. А в капральстве у меня служили астраханцы, справные солдаты, один даже унтера заслужил. Крепин его фамилия, может, слыхал?
– Ба, да кто его в полку не знал. Так ведь раненый он был вроде как на турка ходили. И я тогда осколок от бомбы в ногу получил, теперь едва согнуть могу. Да все же не деревянная, а своя. Мне - полная отставка, а он, стало быть, поправился. И где сейчас служит?
– В Смоленском гарнизоне в третьей роте. После меня и отделение принял. Командиром у нас был капитан Васильев, тоже - добрый офицер. Он Крепина и приметил. Хоть и из гвардии капитан, но под его командой служить можно. Строг по службе - это да, но и не обижал зря. Как вернусь, от кого Крепину привет-то передать?
– Эко мы, как нерусские. И действительно, чего это, все в суете да суете, а не познакомились даже.
Егор я Малютин, прежде - гренадер, а ныне - дворник, вот. С Крепиным мы в разных батальонах служили, но меня сей баламут помнить должен. Мы с ним против семеновцев в кабаке крепко стояли. Во драка была, нас, гренадеров - горстка, а их чуть не цельная рота была. Но мы отбились. Эх-ма, есть что вспомнить….
– А я - Сергей Горский, будем знакомы, Егор.
Отставной гренадер поскреб макушку.
– Так это…. За знакомство надо бы…. Да вишь нельзя с утра, управляющий больно строг.
– Так то - не беда, Егор. За мной - кабак, а может, и у тебя посидим да обмоем это дело. Службу я справил. Подорожную отметил. Вот исполню еще одно дело от своего прежнего ротного порученное, и - вольная птица. Только как его исполнить - ума не приложу. Мне ведь письмо от него князю Кочубею надо передать, да еще и приватно, без лишних глаз. Может, поможешь еще коннику, гренадер?
Мой капитан на это дело целых десять рублей дал, серебром. Половина твоя будет, если с утра я то письмо и передам. Сам подумай, дело - плевое,
Как мне нужен такой союзник. Ведь дом, где служит Егор, рядом с домом князя Кочубея. Насколько я знаю в таких ситуациях сторожа и дворники друг друга хорошо знали, а порой и помогали, и даже подменяли один другого. В мое время, по крайней мере, было так. Это шанс. Моя удача меня не должна оставить.
– Ну, ежели князь приехал и сейчас в доме, то помогу. Только редко он ныне в столице бывает. Не любит князь бывать тут в это время. Вот после Рождества - так тут и живет, а ранее - только наездами. Ну-ка погоди, сейчас гляну….
Дворник вышел наружу. Отсутствовал минут пять, а вернулся весь в снегу. Зимушка явно набирала силу. На мой выжидательный взгляд широко улыбнулся.
– Повезло нам, Сергей. Тришка все печи топит, значит князь ныне дома. Он тепло любит. Сейчас чайку попью да схожу к Тришке, только ты рубль выдели. За так, он аспид, и не сдвинется. Да ты не боись. Князь Кочубей зря, что большой человек, а прост. Вот как просыпается в добром духе, так вовсе приветлив, бывает и целковый даст. Тришка хоть и дворник, да только брательник его при князе в лакеях состоит. Вот как одевать будет, так и шепнет слово, а уж там как князь решит.
– А записку передать сможет? Так верней будет.
– Отчего нет, только ты два рубля готовь.
Вот ведь хитрец. Да я тебе все отдам, что от денег Васильева осталось, лишь бы прорваться к князю. Жучара ты Егор, но я не в обиде, помоги только.
Пока дворник хлебал кипяток, я на листочке бумаги свинцовым карандашом набросал короткую записку. Писал на английском, опасаясь любопытства слуг.
Letter from Smolensk. It is very urgent. Personally. Top Secret. (Письмо из Смоленска. Очень срочно. Лично в руки. Секретно.)
Вскоре Егор ушел, а я остался ждать. За окном уже светает, даже сквозь метель пробивается свет. Привожу, по возможности, себя в порядок, тотошку и ладанку прячу среди вещей, ДельРей привычно пристраивается с левого бока. Больше оружия с собой не беру. Пакет за отворот мундира.
Бахнули двери, влетает припадая на увечную ногу дворник и еще один тип в фартуке. Тришка должно быть.
– Их высокопревосходительство срочно просять! Ждут уже. Поторопись, унтер, а то он велел в секунду предоставить. Ох, грехи наши тяжкие! Чего ты там написал служивый, что князь аж орать изволили. Поспешай, поспешай….
Так, под причитания Тришки, вхожу в дом члена Государственного Совета, ближнего государева человека, князя Кочубея Виктора Павловича.
Человек, встретивший меня, был красив своеобразной аристократической красотой. В наше время сказали бы просто - порода. Статный в самом расцвете сил сорокалетний мужчина, волос - соль с перцем слегка курчавый, чуть видны залысины. Глаза - темные, брови и бакенбарды чернее ночи и густы. Взгляд - суровый. Бордовый халат и домашние тапочки как-то не замечались, а вот требовательное движение руки даже без слов заставило моментально извлечь пакет и вручить его князю. После - отступить на шаг и вытянуться во фрунт.