Поцелуй
Шрифт:
Хотя Катерина не нарочно влюбилась в Эндрю Лоренса, некоторым образом это сравнивало счет, и Иззи, несомненно, подбодрилась бы…
Но что-то удержало девушку от откровений. Присев на край кровати, Катерина протянула матери кружку с кофе:
— Послушай, не стоит забивать себе голову моими экзаменами. Джина просто стерва, и мне плевать, где мы будем жить и скоро ли уедем отсюда.
В половине девятого утра Иззи чувствовала себя на удивление бодрой. Она взъерошила красивые волосы дочери и усмехнулась.
—
Катерина поморщилась.
— Не представляю, что Джина способна на такое. И как это было?
— Как в книге. Она немного поплакала, немного поунижалась, немного поврала… а я проявила чудеса понимания. Уязвленная и подавленная, я все-таки была готова ее простить, потому что такая я замечательная.
— Жуткая картина.
— Все не так страшно. — Иззи набожно сложила руки. — И кстати, довольно воодушевляюще. Я уверена, что отныне мы будем прекрасно ладить.
— Почему?
— Потому что умение прощать — это добродетель, милая. — Иззи подмигнула и выпила кофе. — А еще потому, что Джина, решив извиниться за то, что она старая стерва, отказалась брать с меня плату за месяц!
Глава 18
Дуг Стедман разговаривал по телефону, когда Иззи открыла дверь и принялась лавировать между грудами барахла. Она напомнила себе, что у прочих театральных агентов плюшевая мебель; сияющие окна и по-военному выстроенные вдоль стен шкафы; компьютеры, кондиционеры и пугающе опытный персонал, умеющий управляться с тем и другим.
Дуг, впрочем, мог действовать в подобном хаосе и каким-то образом зарабатывать на жизнь.
Он рассеянно помахал Иззи, завершая телефонный разговор.
— Да-да, я скажу, когда он позвонит.
Как только он положил трубку, телефон затрезвонил вновь. Иззи, прекрасно знакомая с подобными ситуациями, убрала с единственного кресла несколько битком набитых коробок и села.
Через десять минут Дуг, наконец, положил трубку, с шумом отхлебнул колы из банки, ненадежно стоявшей на самом краю стола, и, вытерев лицо огромным платком, ухмыльнулся.
— Привет.
— Надо было надеть темные очки, — пошутила Иззи. — Тогда бы ты решил, что я Шер, и немедленно отключил телефон.
— Я бы приказал тебе прийти вечером. — Дуг разразился хохотом. — Шер назначено в половине четвертого.
— Ну да, мечтай.
Он пожал плечами, все еще радуясь собственной шутке.
— У всех свои маленькие фантазии… Как прошел вчерашний вечер? Вечеринка в честь чьего-то там совершеннолетия в Уимблдоне, если не ошибаюсь?
Память у него была такая же ненадежная, как и методы работы. Иззи, обожавшая своего агента, часто задумывалась, не упустила ли свой шанс исключительно потому, что
— Бал в Дэвенхеме, — напомнила она, сбрасывая куртку и закатывая рукава белой рубашки. Солнце светило в пыльные окна, но если открыть их, сквозняк подхватит сотни бумаг и хрупкая регистрационная система Дуга погибнет. Иззи вдруг пронзила мысль: а что, если… Надеясь добиться своего, она взглянула на агента с мягким упреком.
— Какая разница. — Дуг легкомысленно махнул рукой. Потом, взглянув на отключенный телефон, вспомнил, что время дорого. — Что привело тебя сюда, детка? Мне, конечно, приятно тебя видеть, но…
— Год назад или около того ты устроил меня на две недели в Беркшир. — Иззи облокотилась на стол. — В отель «Оллертон тауэрс», кажется. Деньги я поделила с еще одним твоим клиентом, светловолосым парнем лет двадцати пяти, который пел и играл на гитаре. Сейчас он с тобой не работает. Дуг, ты помнишь, как его зовут?
Дуг нахмурился и покачал головой:
— Вряд ли, детка. Еще подсказки будут?
Иззи и не ожидала, что он вспомнит. Память Дуга была чертовски избирательна: он сразу же забывал то, что ему больше не нужно было помнить. Но она не зря тащилась в Сохо и надеялась, что в поисках ответа он перероет несколько папок с документами.
— Нет, — ответила она, — но мне очень нужно с ним связаться. Его зовут Билли или Бобби… он жил в Уилсдене. У тебя должно быть что-то вроде базы данных. Если бы ты дал мне список своих бывших клиентов, я бы сразу отыскала его имя.
Именно за этим она сюда и пришла. Но Дуг заерзал (если такой список и был, то он, похоже, понятия не имел, где тот лежит), и Иззи сочла момент благоприятным.
— У тебя нет списка.
— Есть, — запротестовал Дуг. — Где-то…
— Тебе нужен помощник. Рассудительный человек, который будет ходить, говорить, сортировать документы и работать как вол, — торжествующе объявила Иззи. — И я знаю подходящую кандидатуру.
Дуг в ужасе уставился на нее:
— Ты?!
— Не говори глупости. Я сказала — рассудительный человек.
Меньше всего на свете Джине хотелось работать у Дугласа Стедмана, но после событий последних дней у нее недостало смелости сказать «нет».
«Я возмутительно себя вела, и это возмездие, — решила Джина, глядя на себя в зеркало и поправляя плечики ярко-синего жакета. — И потом, возможно, это не так уж плохо. Все, что придется делать, по словам Иззи, — приводить в порядок документы, отвечать на звонки и назначать встречи. Я буду называться секретарем-администратором и, не выходя из-за стола, смогу встречаться с новыми людьми и предпринимать первые шаги к новой жизни…»