Поцелуй злодея
Шрифт:
Хм, я и раньше это подозревал, несмотря на его явное отрицание этого факта, но у Гарета есть какие-то скрытые проблемы с отцом. Вероятно, потому, что он думает, что его отец никогда его не примет, если увидит его истинное лицо.
Не то чтобы я знал его отца, но если он действительно его не примет? Гарету придется уйти. Или переступить через себя.
Но, с другой стороны, у меня не самый лучший послужной список, поскольку я никогда не любил своего собственного отца.
— Это что-то меняет? — я смягчаю
— Не знаю.
— А для тебя это важно, если меняет?
— Конечно, — его голос становится жестче, челюсти сжимаются сильнее. — Иначе у меня не было бы цели. Мне противна сама мысль об этом.
— Тогда не беспокойся об этом. У тебя всегда будет цель.
Он непонимающе смотрит на меня.
— Какая?
— Быть моим, малыш.
Из него вырывается смех, звучный и безудержный. Ямочки на щеках становятся глубже, отчего он выглядит еще моложе, по-мальчишески.
— Смейся сколько хочешь, но быть моим это важная цель.
— Да, конечно.
— Я серьезно. Твое присутствие важно для меня.
Он тяжело сглатывает, его кадык дергается, когда его глаза встречаются с моими.
— Насколько?
— Настолько, что последние три дня без тебя были адом. Ты собираешься рассказать мне, почему ты исчез?
— Неважно, — говорит он, устремляясь взглядом в потолок.
— Что я говорил о разговорах?
— Что я должен обо всем тебе рассказывать?
— Именно.
Он молчит, слегка хмурясь.
— Я жду, Гарет, — твердо говорю я.
После долгой паузы, он говорит:
— Если тебе так хочется знать, то мне не понравилось, как Юлиан накинулся на тебя.
— Юлиан?
— Да, Юлиан, — огрызается он. — Тот самый, по которому ты сходил с ума, когда мы впервые встретились. Ты влюбился в него или что-то в этом роде?
— Нет. И я не сходил по нему с ума.
— Тогда почему?
— Из-за твоих действий. Не важно ты бы это был или кто-то другой, я бы поступил также.
— Ответил на насилие насилием? Серьезно?
— Да, это не повод для гордости. Но мы оба облажались. Действительно облажались.
Он на мгновение замолкает, его пальцы рассеянно поглаживают мою руку.
— Я не оправдываю твои действия, и моя вина здесь тоже есть, но мне тогда понравилось, — он закрывает глаза, его ресницы трепещут на его щеках. — Думаю, с самого начала мне нравилось, как ты доминировал надо мной и не давал мне выхода.
У меня сжимается в груди, когда он поворачивает ко мне голову, его лоб почти касается моего.
Мне начинает казаться, что он заснул, но затем он шепчет:
— Не думаю, что я когда-нибудь открыл эту часть себя, если бы не та встреча, так что часть меня благодарна. Но другая все еще хочет тебя прикончить.
Смех вырывается из меня,
— Я серьезно, Кейд. Если ты предашь меня или засунешь свой член туда, где его не должно быть, я вырву твое сердце и буду смотреть, как ты истекаешь кровью. Я такой же сумасшедший, так что не испытывай меня.
— Я тоже сумасшедший. Так что давай не будем испытывать друг друга. Договорились?
— Договорились.
— И, Гарет?
— Хм.
— С этого момента ты будешь нормально со мной разговаривать. В будущем я не потерплю таких истерик. Это ясно?
— Ясно, — он тяжело сглатывает, его глаза смягчаются. — Но какие все-таки у вас отношения с Юлианом?
— Он мой ученик.
— И все?
— Я помогал его отцу в штатах, и он попросил меня приглядеть за ним.
— Ты действительно должен за ним присматривать?
— Не совсем. А почему ты спрашиваешь? Ревнуешь?
— Мне не нравится, когда он обнимает тебя. Раз я на глазах у всех не могу это сделать, то и он пусть не делает, — он сглатывает. — Ты сам попросил разговаривать, вот я и пытаюсь.
— Хорошо. Я прослежу, чтобы он больше так не делал.
— Серьезно?
— Серьезно. Ты все рассказал мне и вежливо попросил, думаю ты заслужил награду.
Он улыбается, его губы застывают в мягкой улыбке, когда веки тяжелеют и снова закрываются.
Пока я обнимаю его, а он не засыпает, на заднем плане играет какая-то дурацкая дорама, и я думаю о том, что все мои планы рухнули безвозвратно.
И я даже не сильно этим расстроен.
Забудьте о том, зачем я сюда приехал.
Мне нужно надежно спрятать Гарета от моего окружения.
Мне нужно, чтобы Джетро все для меня подготовил.
Глава 24
Гарет
ТИХАЯ ЯРОСТЬ: Как дела с твоим парнем?
СЛИШКОМ КРАСИВ ДЛЯ ЭТОГО ДЕРЬМА: Он не МОЙ парень. Иногда он мне все еще не нравится, но, видимо, только тогда, когда мы долго не занимаемся сексом, потому что для того, чтобы я сломался, нужно, чтобы меня трахнули до изнеможения.
ТИХАЯ ЯРОСТЬ: ПХАХАХАХП мы прошли долгий путь от «меня никогда не трахнут» до «меня нужно трахнуть до изнеможения».